Грохот ледника

А Глеб, взяв ещё кофе, долго катался по городу, курил, слушал музыку и думал. Думал о том, что никто ещё ему так не нравился, как она. Её улыбка и глубокие зелёные глаза, её смех и рассыпанные по спине волосы и эта прядка на глазах. Сердце сжималось, лицо горело, да что это с ним? Ему было и плохо и хорошо одновременно, что-то сладко тянуло в груди, в первый раз за всю его жизнь.

На пороге квартиры его встретил испуганный Вовка.

– Глеб, где ты был? Тебя с ночи Ира ждёт, пришла плакала, теперь, наверное, уснула.

– Ты какого хрена её сюда пустил? – Глеб перешёл на злой шёпот, он был готов убить Володю.

– Но она же твоя девушка.

– Ты забыл правило? Никого, кроме Влада, к нам домой не пускать, если меня нет. Это Влад?

– Нет, конечно.

– Тогда почему?

Глеб жёстко стал отчитывать брата, а тот, понурив голову, плакал.

– А теперь я ухожу, она проснётся, скажи, что я уже в универе.

– Я так не могу сказать, – жалобно произнёс Вовка, – сегодня воскресенье.

– Чёрт, – ударил кулаком в стену Глеб.

Дверь приоткрылась, Ира вихрем вылетела из комнаты и бросилась к Глебу.

– Глеееееб! Где ты был всю ночь? Кто она?

– Володя, иди к себе, – приказал Глеб.

А через час Ира в истерике покинула квартиру, а Глеб собрал по дому оставленные ею вещи и с отвращением выкинул.

А вечером его снова потащило в ночной клуб. С собой он прихватил Яну, она обожала ночные клубы, и к тому же никогда не выносила ему мозг. В клубе было как всегда шумно, дымно, многолюдно. Музыка билась в стены, пытаясь вырваться наружу.

Лазеры жгли глаза, и, казалось, просвечивали людей насквозь. Хорошенькие девушки опять искали приключений, хотя недостатка у них в этом не было. Пиво лилось вперемешку с коктейлями. Кто-то, видимо наивно верящий в свой талант к пению, отчаянно надрывался под караоке. Народ клубился, тусовался по уши в дыму. Людям, ставшим случайными соседями на одну ночь, было весело…

Закинув Яну, и приехав домой, Глеб попытался заснуть, но ничего не получилось, не помогли ни алкоголь, ни танцы, ни вторая бессонная ночь.

Было четыре утра, перед глазами стояло лицо Эллы, спать не хотелось, хотелось поговорить.

– Алло, – недовольно прошипел на другом конце провода сонный голос Влада, – Ты когда охренеть то успел? Четыре часа утра.

– Я тебе, между прочим, звоню, не время спрашивать. У меня к тебе вопрос. Вопрос жизни и смерти, – спокойно произнес Глеб.

– В четыре утра? Ты в своём уме?

– Влад, приходи сейчас ко мне.