Белая луна

– Вон, я в холодильник положила все!

– А зачем они нам? У нас все это есть! И фрукты, и огурцы свои, и колбаса с маслом.

– Значит, ты все же видела их?

– Видела, видела… Только Ивановна мне сказала, что ты на рынке с каким-то верзилой толкалась. Кто таков?

– Верзилой?! – закричала Лина. – Да это самый красивый мужчина, которого я, когда-либо встречала!

– Та-ак! А вот с этого места, девонька, давай поподробнее! – приказным тоном сказала тетка и села на стул, сложив руки на груди. Вид ее не предвещал ничего хорошего.

– Помнишь, я недавно, ну, позавчера, тоже поздно пришла? – почти заикаясь, заговорила Лина. – Так вот, я чуть не утонула. А этот, как ты его назвала – Верзила, меня спас! Он герой, между прочим!

– Отлично! Чуть не утонула! Мне что-то поплохело, – тетка схватилась руками за голову, – давление что ль?

– Таблеточку принести? – испугалась девушка.

– Я тебе сейчас покажу таблеточку! Борька! – заголосила тетка, – иди сюда, да поживей!

– Теть Кать, зачем дядю Борю зовешь? Ты ему сама потом все расскажешь.

– Борис, ремень прихвати! – снова закричала раскрасневшаяся тетка.

– Ой, не надо ремня! Я больше не буду, честное слово! – испуганно озираясь, пропищала Лина. – Детей пороть нельзя! И к, тому же, мне уже двадцать лет! Я уже взрослая!

– Ага, взрослая! А мозгов-то нет! Сколько тебе талдычить можно, чтобы ты не заплывала далеко? То же мне, спортсменка! Плавать всего три года училась, а все туда же!

– Я случайно, теть Кать, увлеклась я…

– Кем? – почти успокоившись, спросила женщина.

– Да не кем, а чем! Я по лунной дорожке плыла. В тот вечер была какая-то необыкновенная луна! Белая!

– Луна!!! Я всю жизнь у моря живу, а далеко не заплывала никогда. Опасно это!

– Катерина, – подал голос сонный дядька, – ремень обязательно нести?

– Ладно, обойдемся! – смилостивилась тетка. – Что уж теперь-то пороть. Раньше надо было. Да вот рука на тебя, сиротку, не поднималась, – и всхлипнула.

Лина кинулась к тетке, и, прижавшись к ее полной груди, замерла. Тетка утерла слезы и поцеловала племянницу в пробор еще не расчесанных после сна волос.

– Одна ты у нас, девонька! Радость ты наша! Кабы не ты, что бы с нами было! Детей Бог не дал, а ты нам племянница. Родненькая. Кровинушка ты моя. Что бы я делала, коли б тебя не стало?

– Я не буду больше, – вздохнув, пообещала Лина.