Поля, Полюшка, Полина…

Осмотрев внутреннюю часть коробочки, она обнаружила там две маленькие дырочки. Значит, здесь были еще и серьги? Куда же они подевались. Брошь она приладила к ночной сорочке и сидела, рассматривая себя в зеркале. В комнате стало почти светло. Поля не поняла, почему камни сверкают в темноте, ведь грани должны играть от преломления света. В душе поднималось странное волнение, грудь под сорочкой напряглась, она стала дышать часто и неровно. Она приложила брошь к своим волосам, приколола ее к пшеничной пряди и некоторое время любовалась игрой, и переливами света.

Девушка сразу вспомнила князя. Как же он хорош! Она сняла брошь, небрежно бросила ее на туалетный столик и отошла к кровати. Ощущение возбуждения моментально исчезло. Да, это все она. Эта проклятая брошь! Будит в ней почти низменные желания, будоражит кровь, ее тянет немедленно найти этого князя, беззастенчиво раздеться перед ним, завлекая его своим молодым прекрасным телом, и соблазнить, затащив его в те самые кусты ивы. Бесстыдно лечь на мягкую траву, и незамедлительно и долго предаваться с ним животной страсти…

Боже! Что это с ней? Она была девушкой воспитанной и целомудренной, и никогда не думала об этом.

Нет, думала, конечно. Она считала, что когда-нибудь выйдет замуж и будет заниматься этим со своим мужем, но не так! Не так, как она представляла это теперь – так распутно, грубо с почти животной жадностью и страстью.

Все, она никогда больше не притронется к этой проклятой броши, никогда! Но она все-таки взяла маленькую коробочку, вложила в нее брошь и бросила в сумку.

Зачем? Она не знала…

Светало, Полина решила еще чуточку подремать, она легла в свою кровать, накрылась простыней и вспомнила лицо князя. Тогда, после того, как он увидел ее, нет не ее, а ту Полину, вышедшую из воды, обнаженную и прекрасную. Он был вне себя, он сгорал от страсти, он хотел ее, но любовь ли это, или просто желание утолить свою похоть? Интересно, мужчины все такие? И погрузилась в сон.

– Где ты была, доченька? – спросила матушка, сидящая в большом плетеном кресле в саду.

Тебя все ищут. Дворовые с ног сбились!

– Гуляла я, маменька, просто гуляла. Я не одна была, с Парашей. Мы грибы сбирали и цветов полевых нарвали. Надо поставить их в зале, ты ведь знаешь, что я люблю именно полевые.

– Боязно одной-то по лесу гулять, Поленька. Что там Парашка – ее соломиной перешибешь. В лесу нашем, слыхали, разбойники появились. Душегубы.

– Врут все, маменька.