Поля, Полюшка, Полина…

Князь пропал. А девушка, наша прапрабабка, или кто она там была, это шестое колено… Умерла от тоски. Так любила она своего князя.

– А куда он пропал?

– Никто не знает. Дворовые видели его в лесу. Но врали, наверное. Не мог он просто так забыть ту, в которую был так влюблен. Он не мог бросить ее, не объяснив, почему ее покидает. Видимо, у него были веские причины. Или просто убили его. Времена-то были стародавние. Войны всякие, разбойники…

– Ну, прям, как теперь! – вставил свое слово отец. – Сейчас времена не лучше! Никто не знает, что с нами будет завтра.

– Так было всегда, – согласилась с ним мама. – Но девушка исчезла. Ее не видели больше ни живой, ни мертвой. Поговаривали, что она утопилась – возле их дома был большой пруд или озеро. Но тело так и не нашли. Единственное что осталось, это записка – она написала, что больше не хочет жить на свете и оставила ее под этой брошью.

– И что было дальше? – спросила Полина.

– Никто не знает. Просто посчитали, что брошь эта была проклята.

– Девушка так и не вернулась? – спросила Полина.

– Нет. Ее больше никто никогда не видел. Вот и посчитали ее мертвой.

– Странно это. А почему тогда эту брошь передают из поколения в поколение?

– Точно никто не знает. Кажется, у нее была сестра. Наверное, она родила девочку и отдала брошь ей, когда той исполнилось двадцать лет. Так и повелось. Но ни та, ни другая никогда не носили ее, и главное, не подходили больше к этому зеркалу.

– И ее так никто и не надевал? Эту брошь?

– Мне рассказывали, что нет. А там, кто знает…

– Мне почему-то кажется, что такую красоту не мог сделать плохой человек. И вообще это все сказки. Я в них не верю. Дай мне брошь, – сказала Полина и протянула руку.

Мать вложила ей в руку коробочку с драгоценностью, Полина быстро раскрыла ее и прикрепила брошь к себе на платье.

Мать вскрикнула, она кинулась к дочери:

– Сними ее, немедленно сними!

Но Полина подбежала к зеркалу и посмотрелась в него. Виноградная гроздь начала сиять, казалось, еще ярче. Все трое не могли оторвать от нее взгляда. Девушка повернулась к матери и отцу, и твердо сказала:

– Видите, ничего не случилось. Я буду носить ее, если она принадлежит мне!

– Она принадлежит тебе, теперь тебе, и как бы я ни хотела, ничего изменить не смогу.