За гранью отражения

Извините, тетя, не успела переодеться,– Олеся улыбнулась и снова вызывающе взглянула прямо в глаза тетке.

–Не понимаю твоих интересов, – начала Иоанна, но тут же остановила саму себя. – Постой, каталась верхом, значит, нашла себе ипару? И кто же из гордого народа согласился поднять на спину молодую строптивую девчонку?

–Ослепительный, – спокойно, но с достоинством ответила Олеся.

–Не может быть! Сам вождь народа?! Но у него никогда не было ипары! Этого не может быть! – Иоанна казалась пораженной до крайности.

Она с трудом взяла себя в руки, сделала еще один глоток из стакана и снова глубоко вдохнула. Слова Олеси сильно ее задели. С этой новостью она не хотела мириться. Иоанна с громким стуком поставила стакан на стол.

–Это потому что ты принцесса, – сказала она резко и посмотрела с вызовом в глаза Олеси.

–Вы тоже были принцессой, – приняла ее вызов девушка, – Но много лет назад он не принял ваше предложение. И предложение моего деда. Он сам мне рассказал об этом. Разве не так?-Олеся внимательно смотрела на реакцию Иоанны

–Все, наша беседа окончена,– голос метрессы стал сухим и очень официальным.

– Вы свободны, принцесса Олеся. Разрешение на телепорт и на отдых подписано вашим дедом. Удачного лета!– она повернулась спиной к девушке, давая понять, что разговора больше не будет. Спина казалась очень прямой, но с дрожью в руках справиться не удавалось.

Олеся пожала плечами, улыбнулась и вышла, не произнеся в ответ ни слова.

Метресса Иоанна осталась одна в комнате. Глубоко внутри клокотали еле сдерживаемый гнев и обида.

Иоанна с трудом сдерживала рвущиеся наружу эмоции. Тяжело вздохнув несколько раз, метресса нежно потерла запястье правой руки.

Она не любила девочку, и ничего не могла с этим поделать. Сначала ей казалось, что все дело в чувстве вины, которое мучало ее все эти годы, но потом она поняла, что Олеся раздражает ее своим мироощущением, что она просто ей непонятна, да и неприятна, в конце концов. Но необходимо было сдерживаться и не подавать вида. Терпеть.

Неожиданно резко заболело под правой лопаткой, и накатила ставшая привычной волна паники. Метресса застонала. Затем она, собравшись с последними силами, дошла до двери и щелкнула замком, чтобы никто не вздумал помешать ей, вернулась и упала в кресло с тихим стоном. Закрыв глаза, она сцепила кисти рук, стараясь выровнять дыхание, и стала ждать того, кого безумно любила и боялась больше всего в своей жизни. И Он не замедлил прийти, ее возлюбленный, ее господин.