Мираж хищного мира

Она ещё надеялась, что вот…чуть-чуть и у неё получится убежать от него, вернуться в город «чёрного камня», найти Ворона…, для начала, попросить у него прощение за то, что так подло вырубила…

Не судьба! А что такое судьба? Вот – может, она сейчас лежит рядом и боится отпустить?

По телу пробежалась дрожь – мурашки. Надоело дерзкой хищной натуре смотреть! Мужчина так сладко спал. Она сидела и любовалась им – его шрамами. Что-то звериное и дикое скреблось внутри сущности – «дикая кошка, гуляющая сама по себе».

«Почему, я думала, что он старый?» – скользнула Ярамира заточенными коготками по смуглой коже. Нет – не смуглой, сильно загорелой, и не так давно. Бронзовый загар блестел. Сравнила девушка свой бледный оттенок. Хотя – нет! Её кожа хоть и смотрелась на его фоне бесцветным пятном, но ещё сохранила приятный золотистый налёт, подаренный лучами солнца, проникающими в Нижний мир.

Под свежее подстриженной частью волос ярого мужчины наблюдался реальный, долгое время не видевший солнца, оттенок.

Коготки тронули вздёрнутое ушко, верхняя часть которого была завёрнута вовнутрь. Улыбнулась. Да?! Вспомнила выражение про закрученные в трубочку уши. Разобрало на хихиканье. Малой ещё лапой своей за ушком почесался в этот момент торжествующего любопытства и веселья. Недовольно поёрзал во сне хозяин лежбища. Но мозг девушки, совсем потерявший инстинкт самосохранения, «поплыл по течению» дальше. Засмотревшись на шрам, скрывающийся на лбу, захотелось ей просто узнать, где он заканчивается. Да и вообще захотелось узнать, почему у мужчины на голове, от виска и до затылка, на тёмных волосах, почти чёрных, две ровные белые полосы, словно на тигре, немного наоборот. Являются ли они отличительной чертой, может, просто так седина у него начинается, или это искусственное приобретение, как загар.

Сколько вопросов…, как всегда?! Да! Непослушные пальцы скользнули по шраму, скользнули, проникнув в его шёлковые пряди. Но и этого показалось ей мало, втянула она его запах. Больше! Не удержав своих желаний, коснулась она губами вздёрнутого уха…

«Нахалка!» – фыркнул, не открывая глаз, мужчина, и дальше засопел.

Ярамира, и дремала, и сидела, и стояла, разминая отлежавшие бока. А сколько всего пришло в голову, сколько всего она передумала. И вновь спала, чтобы угомонит появившийся голод.

Скоро и Рад, от беспокойного соседства, начал ворочаться. Он оскаливался во сне на невидимого врага, рычал, сильнее сжимал сжатые в кулаки руки, причиняя боль.