«Тени» звёзд

Выяснилось, что "змейка" не хуже знает о медицине, а то и лучше, так же играет на нескольких музыкальных инструментах и неплохо танцует. Танцы и Даша уважала, не зря ходила каждую неделю на уроки художественной хореографии.

Взяв за ноги, ящер без церемонно вытащил обеих девушек. Они только взвизгнули от неожиданности. Но увидав удивлённое лицо сурового воина, засмеялись. Явно он не двух красавиц ожидал увидеть. В худом и жилистом мужчине оказалось достаточно сил, чтобы нести их двоих на плечах. В небольшой шатёр, где спали женщины и дети, он их просто втолкнул, сказав, чтоб легли спать.

Ещё на психику своим злобным шипением что-то там пробурчал.

Спать, так спать! Потянула "змейка" за собой и, буквально втиснувшись между телами, легли девушки обнявшись. Даша не помнила, когда спала так безмятежно, 'без задних ног'. Или тяжёлый день повлиял или от Тины исходил доброжелательный и успокаивающий аромат заботы. 'Аромат заботы'! Даша могла поклясться, что, действительно, чувствует исходящую от подруги тёплую энергию, нежные и успокаивающие ощущения обволакивающие не сопротивляющееся сознание.

Возникло чувство, что она маленький и беспомощный котёнок, которого поглаживает хозяин, и любит она его (её). Любит и всё!

Разбудил весёлый детский смех, где-то за пределами шатра. В шатре никого.

– Ну, наконец-то, пошли, – подскочила Тина к проснувшейся.

– Ты что меня не разбудила? – шепнула Даша, переживая, что доставляет неудобства.

Буквально за её спиной шатёр начали собирать.

'Змейка' затащила Дашу в другой, неприметный шатёр, обустроенный, словно ванная комната.

– Это походный санузел, – отодвинула заботливая подруга шторку, – здесь у нас умывальня (показала на стекающую по стене воду), там ямка для всего ненужного, уходя, закопаем.

– Я вчера с самого утра одно яблоко успела съесть, – зевнула Даша и пошла, умываться, – вот если поесть предложите, будет замечательно, а то я с собой ничего не взяла. Думала, не успею проголодаться.

Странно, обратила Даша внимание, что на неё никто и не смотрит. На хорошенькую, полуголую девушку. Как будто она с ними всю жизнь и жила. Своя! Её окружили не заботой, а чувством спокойствия. И, действительно, это спокойствие касалось всего, что ей безразлично, а безразличен ей сейчас весь мир за пределами этого каравана. И сердце в груди ни разу не ёкнуло, как там родители? дедушка? Из-за окружавших скал, она в слепой зоне, связь отсутствовала.