Любовь на грани

Прошелся пальцами по влажным складочкам, снова вырывая стон за стоном. Опустился на корточки, развернув податливое тело, сотрясающееся от возбуждения, к себе лицом. Закинул ножку себе на плечо и припал губами к интимному месту девушки.

Прежде ни одну не баловал данным изыском, но Рыжику до одури захотелось подарить, ни с чем несравнимое удовольствие. Только ей! Только с ней! Так как желал видеть, как она кончает. Натурально! Без притворства!

Лизнул один раз, второй, удерживая за бедра. Девчонка попыталась вырваться.

Не позволил. Продолжил смаковать дальше. И теперь удерживал в руках извивающееся, соблазнительное тело.

Еще секунда… Рыжик вздрогнула и прошептав что-то бессвязное, бедрами подалась навстречу… ввел в нее один палец, затем второй. Начал жестко трахать, одновременно посасывая клитор.

Долго не продержалась. Выгнулась и закричала, прижимая мою голову к своему животу. Даже сжала волосы в кулак. Всхлипнула, снова что-то бормоча. Испустила протяжный судорожный стон и затихла.

От сей картины член вновь встал колом.

Поднявшись на ноги, надавил ей на плечи. Заставил опуститься на колени и уперся своим восставшим естеством в сочные губы.

– Я не умею… – тихо прошептала, взирая на член ошарашенными, широко распахнутыми глазами, в которых плескался… испуг. Исправим!

– Для начала обхвати рукой и погладь. – подсказал. О, да, она обхватила пальчиками и слегка сжала, вызывая мое шипение от столь будоражащего мозг, удовольствия и кое-что находящееся в ее власти. Выдохнул сквозь сжатые зубы, сдерживаясь, чтобы раньше времени не нагнуть Рыжика раком и переместил девичью руку к яйцам.

 – Возьми его в ротик. – схватил в кулак рыжие локоны и сжав, замер, ожидая приятного продолжения. Секунда и святая невинность несмело обхватила губами головку. – Соси. – толкнулся вперед, направляя девчонку рукой. Да, кайф! Неумелые, неуклюжие движения еще больше раззадоривали, концентрируя в узел неуемное желание. Несколько мощных толчков, в последствии которых излился ей в рот. Не дал отстраниться, пока не проглотила все до последней капли. И только после этого дернул вверх за хрупкие плечи, впиваясь в сладкие губы своими…

Из душа вынес ее на руках, закутанную в большое махровое полотенце. В кухне посадил на мягкий табурет, а сам принялся за приготовление позднего ужина. Конечно, ужин, это громко сказано. Но несколько бутербродов из батона, колбасы и сыра соорудил. Налил две большие чашки чая. Одну поставил перед ней, а со второй уселся напротив.