В следующей жизни

Вдруг ресторанный гвалт дробится на части, и я начинаю слышать каждый звук по отдельности. Вот кто-то со страшным скрежетом отодвинул тяжелый деревянный стул. Повар на кухне громыхнул сковородкой или кастрюлей. Бармен налил что-то в бокал. Мужчина за соседним столиком отчитывает молоденькую официантку: я просил ризотто с белыми грибами? А вы мне что принесли? Ваша рассеянность непозволительна! Женский кокетливый смех в дальнем углу зала… И часы на стене: тик-так, тик-так, тик-так. Как медленно тянется время ожидания.

Как мучительно. И как унизительно это ожидание.

Вот сейчас допью чай, расплачусь и уйду, пожалуй. Надеюсь, у меня получится быстро забыть этого безответственного легкомысленного мальчишку. Наверняка, он ведь еще и самовлюбленный – он не может не знать цены своего обаяния и красоты. Думает, что может заставлять женщину ждать. Конечно, за ним ведь, наверное, толпы девчонок бегают.

Тогда мне впервые захотелось написать что-то не относящееся к области журналистики, а скорее что-то из литературной сферы.

Может быть, даже стихи. Захотелось описать все звуки, которые несколько минут назад вдруг будто бы вырвались из нескладного ресторанного оркестра и зазвучали соло. Захотелось написать о тягостности своего ожидания и сладости предчувствий: мне казалось, что скоро-скоро и со мной случится что-то особенное. И о своем наслаждении этим смутным предчувствием. Я достала блокнот, но написать ничего не успела.

Он ворвался в кафе: стремительный, юный, красивый, румяный с мороза.

В руке у него была рыжая гербера. Очень хорош! Я ему сразу все простила – и пятнадцать минут своего ожидания и всех его возможных поклонниц. Сейчас-то он пришел ко мне. Жаль, что не на свидание, а всего лишь по делу. Он протянул мне цветок.

– Извини, – сказал он без тени раскаяния. – Неожиданно работа подвернулась. Не мог отказаться – у меня каждая копейка на счету, на новую камеру коплю. Я ведь еще и фотограф. Двум знакомым срочно захотелось фотосессию, пришлось пойти.

– Разбрасываешься? – усмехаюсь снисходительно. – Не можешь сосредоточиться на чем-то одном?

– Я не разбрасываюсь, а ищу себя, – ответил он неожиданно серьезно. – И тебе бы не помешало, а то так и будешь до старости с блокнотом бегать и записывать за другими. Ты же говорила, что тебе это не очень-то нравится.

– Боже, какой мудрый мальчик! Какое глубокое знание жизни! – я разозлилась. К сожалению, он был прав.