Мираж: последняя капля

Когда девушка лежала в палате интенсивной терапии, где её обследовал врач, как раз зашёл Март. Холод и высокомерие, с которым обсуждали состояние больной пациентки, её не беспокоило. Март посмотрел девушке глаза, которая внимательно наблюдала за ним. Преодолевая боль, девушка улыбнулась енну. Она почувствовала, что-то родное…

– Ты понимаешь меня? – неожиданно спросил, обратившись к больной мраморный енн, подтверждая, что она знает великий язык господ.

Ответила ему обезображенная находка, кивком головы, как бы поздоровавшись: «да».

– Ты можешь говорить? – спросил он.

Повернув голову сначала влево, потом вправо последовал отрицательный ответ. «Нет!»

Вот так и началось их общение. Других она предпочла игнорировать. Холод, надменность и высокомерие отталкивало её. Пока не поняла, что такая холодная безразличная эмоциональность – это их психологический образ существования.

Проводив иную работницу в драгоценный склад, молодой господин показал на высокий стеллаж. Дальше она знала что делать.

Конечно, лет пять прошло с того дня, как её нашли. Первый год был самым сложным в плане физического восстановления. Второй – в психологическом плане. Её что-то тревожило, мучило. Переживала она и то, что никак не может восстановить память. Переживала и то, как к ней относятся. Но ничего не могла изменить. Ничего! Так высокомерно высокие господа относились ко всем, а их сострадание ей не нужно. Как оказалось, такого понятия как сострадание и чувства понимания других живых существ у енн отсутствуют.

Да, она думала о том, чтобы поговорить с ними. Только, чтобы это изменило? Ей бы тогда пришлось каждый раз уважительно отвечать им, не забыв при этом кланяться в пояс, опускать взгляд. Нет! Остатки гордости и ещё что-то жутко дикого в травмированном сознание сопротивлялось такому поведению. Нет! Предпочла допустить, чтобы её воспринимали как глухонемую и слабоумную.

Инна осмотрела хранилище с верхнего стеллажа. Последнее время, он становился просторнее. Стеллажи пустели. Думала, что это странно.

Инкубатор в лаборатории пустел уже долгое время. Тут проходила только первая стадия обследования яиц на некие отклонения, а потом, счастливчиков отправляли в специальную лабораторию при «родильном доме», где они созревали до нужной кондиции.

После того, как девушку поставили на ноги, больше её ни разу не обследовали. Весь медосмотр заключался в стандартных проверках, которые проводил сам Март. Он просто просил её закрыть и открыть глаза по его просьбе.