Цена изменения

Они смотрели друг другу в глаза еще несколько долгих секунд. А потом хором вздохнули, рассмеялись и разошлись в разные стороны.

Боги, как же ему хотелось остаться.

Bobby Woods. The Moth.

4

Море мягко накатывало на берег из мелкой, облизанной тысячами приливов гальки. Волны просачивались между белых камушков и таяли, оставляя после себя хлопья пены. Потом исчезали и они.

В сумерках над водой поднялось голубое марево, накрыло и воду, и берег таинственной дымкой. Или, может, это протянулась тень от горы, за которой скрылось солнце.

В голубом свете размылись все острые грани, поблекли цвета, затихли звуки суетливого дня. Только море все нашептывало тихонько речитатив на неведомом языке. Еще холодное для длительных заплывов, оно уже не обволакивало берег промозглой сыростью, и можно было бесконечно сидеть на гальке и наблюдать, как темнеет и наполняется звездами весеннее небо.

– Не думала, что ты настолько буквально воспримешь просьбу Лунира.

Аори задумчиво чертила в гальке узоры кончиком кроссовка.

Узкие рвы тут же осыпались и зарастали, сводя на нет все ее усилия по локальному терраформированию.

– Ха, просьбу? Если герцог настойчиво советует на несколько дней убраться из столицы, я буду последним, кто этот совет проигнорирует. Тем более, он же нас не просто выгнал, а в гости пригласил.

– Хорошо они живут… Но я не про то.

Аори покосилась на супруга. Они прилетели в середине дня, и с тех пор практически не расставались. И ни разу, ни на минуту Лейт не дотронулся до смартфона, словно снова вернулся в те времена, когда его особенность не была жизненно важной для Астрали.

Вот и сейчас он просто сидел рядом, просто смотрел на воду и не думал абсолютно ни о чем полезном.

– Я понял, – Лейт подхватил с земли горсть гальки и принялся машинально перебирать камни в руке. – Эх… Вряд ли у меня будет возможность отдохнуть ближайший год. Или два. Да и у тебя тоже. Жалко, что еще слишком холодно.

– А я все равно завтра искупаюсь, – с вызовом заявила Аори.

– Смотри, не простудись. Было бы обидно провести последние свободные дни в постели с соплями.

Веррейн наверняка скорчил бы мерзкую рожищу и поинтересовался – “а не с соплями?”. Аори провела несколько ночей, то проваливаясь в обрывки сна, то выныривая непонятно куда, в реальность или на Грань, но волколак так и не отозвался. Она ощущала только массивное темное присутствие вокруг, клубящийся темный рой, и в глубине души уже поверила, что Эремерт не врал.