Грань реального

Лейт представил Кат нескольким знакомым, и почти в каждом были свои маленькие или большие печали.

Можно сто тысяч раз прочитать или услышать слова о чужих потерях и боли, и так никогда их не понять и не научиться сочувствовать. Произнести положенные фразы, не от сердца, а потому, что так принято. Выговаривать глупые слова, которые скажет каждый третий, а внутри сгорать от досады и нетерпения – ну зачем ты ко мне с этим пришел? Ты не замечаешь, как глупо выглядишь? Другие люди в твоей ситуации сдержались, и не делали трагедии из достаточно обыденной вещи.

Тысяча человек была убита за год в городе. Это не цепляет. Это статистика. Лучше посмотрим, что там дальше в новостях.

Лейт рассказал, что сын его знакомой умер луну назад. Милый, славный мальчик не справился с болезнью, как ни старались врачи и изменяющие. Так бывает, и мама до сих пор чувствует его объятия. Это уже – начинаешь представлять. И действительно жаль, что так вышло.

Мой друг погиб по моей вине, хотя мы никогда не говорили о дружбе.

Я чувствую необъяснимую потерю, вспоминая наши редкие в последнее время встречи и его слова, шутки, желания. Я могу представить, как плачет Лелли, так и не дождавшаяся ни спутника, ни малыша, и все внутри сжимается – как? Почему так несправедливо?

А есть еще и собственная грань боли.

Я тебя люблю, а ты ушел. Тебя больше нет, и никогда не будет.

Ты жил в каждом моем вздохе, каждой мысли, всегда незримо был рядом, и каждый шаг был сделан в ногу с тобой.

О чем бы я ни мечтала, это происходило в той вселенной, где ты есть. И теперь мир вокруг исчез.

Моего будущего не стало так же, как и твоего. Я не думаю о завтрашнем дне, словно его и не будет. Есть только крик внутри меня и та боль, которую я не могу выцарапать изнутри сердца, – а оно и не болит, физически, и бьется, как билось раньше, и все вокруг продолжает жить, как и жило.

Всего этого просто не может быть.

Если я расскажу кому-то о своем отчаянии, я не смогу подобрать подходящих фраз.

И услышу положенные слова. Потому что так принято.

Одна тысяча первый человек пополнил статистику.

Вздохнув, девушка отвернулась от окна, возле которого провела весь вечер, рассматривая затихающий город. Странная привычка – рассматривать чужую жизнь. Одна из немногих, перенятых у капитана, и так и оставшихся с ней навсегда.

Усилия Лейта не прошли даром. Кат отпустили из Арканиума, но браслеты, конечно же, и не подумали снимать.