Грань реального

Мне сложно объяснить, но я бы очень хотела почувствовать, каково это – изменять.

– Не стоит, – покачала головой Сиэ и отвела взгляд. – Изменение – просто работа, ничем не отличающаяся от других. Просто мы живем дольше и платим за могущество собственным посмертием.

– А ты можешь показать? Заставить меня ощутить?

– Могу, – честно ответила женщина. – Но не буду.

– Почему?

– Потому, что ты не первая, кому идея в голову пришла. Обычный человек не способен это понять. Он ведь действительно касается лишь лучшей стороны.

Могущество, возможности, власть, бессмертие… Видит итог, но не понимает платы. И теряет смысл жизни, проводит свои дни в тоске по недостижимому, культивируя внутри себя зависть, злобу и отчаяние. И ненависть, которой щедро делится с другими.

– Вас и впрямь не любят?

– А за что?

– Но ты же человек, – Аори грустно посмотрела на женщину и заправила за уши мешающие волосы. – Чем ты хуже других? Ты делаешь важное дело. Ты радуешься обычной жизни. Ты рискуешь собой, чтобы их защитить.

– Аори, солнышко, это никого не интересует. Официант будет обслуживать нас тщательно, но без улыбки. Да, он не плюнет в суп, и постарается ничем не вызвать неудовольствия, но лишь потому, что должен.

– И тебе все равно?

Пресловутый официант как раз заменил опустевшие кружки, и Аори неодобрительно посмотрела ему вслед.

– Можешь не сомневаться, – Сиэ расстегнула еще одну пуговицу рубашки и закинула руку на мягкую спинку. – Даже иногда приятно, с эдаким оттенком мазохизма. Легкость и свобода.

– То есть?

Аори начала подозревать, что слова изменяющей доходят до нее с некоторым запозданием, и лишнее время уходит на то, чтобы осознать их глубокий смысл.

– Если я погибну, все, что у меня было, перейдет Арканиуму. Не останется ни малейшего следа в реальности. Так зачем цепляться за чужие мнения?

Тонкие пальцы небрежно барабанили по спинке сидения, и вся расслабленная, блаженствующая фигура изменяющей подтверждала сказанное.

– А как же дети? Останутся на улице?

– Ребенок может появиться только у изменяющего-мужчины, очень и очень иногда и только в другом мире.

А у женщин – нет. Зачать еще можно, но ни одна душа с Грани не поселится внутри изменяющей.

– Понятно, – кивнула девушка, и глаза Сиэ засверкали живым интересом.

– Воу! Ты первая, кто не сказал, как ему жаль!

– А что, тебе тоже хотелось ребенка?

На самом деле, девушка вспомнила про Лелли, и только потом сообразила, насколько двусмысленно прозвучали ее слова.