Злое Лето

Только у соседней повозки стояли люди. Спокойные. Красивые. Несколько важных и еще слуги. Важные были похожи на волшебников из длинных сказок, которые рассказывала Утеха. Вот бы она примчалась, отлупила бы всех, и важных тоже, веником, а его отвязала, схватила бы на руки и утащила домой… А он бы держался за ее шею и ревел… Он шмыгнул носом.

Хозяин соседней повозки поочередно стаскивал мелких пленников на землю и предъявлял волшебникам. Те начинали разглядывать, тыкали иголочкой в палец – дети взвизгивали – и капали кровью на черное стеклышко в странной железной книжке.

Потом детей забирали слуги, совали в рот какие-то сладости, а в руки – игрушки. Его затошнило. Зачем спокойным людям замурзанные дети, которые даже своим родителям не нужны, раз они их продают? Голова болела все сильнее.

Соседская телега, опустев, уехала прочь. Мужик встал на колени и ткнулся лбом в землю. А когда ему велели встать, лоб так и остался пыльным. Мужик снял с шеи и протянул слугам волшебников жетон. Потом и вытащил из телеги сидевшего впереди мальчишку.

Второй была девочка, маленькая, ей проткнули иголкой крошечный пальчик, а она даже не заплакала, только замерла, как птичка. Ее забрали – служанка в белом подняла на руки и унесла. Он хоть разглядел, куда – в самую большую из серебристых капель. Зачем волшебникам чужие дети… А если они их… едят?

Одна из малых серебристых капель вздрогнула и плавно-плавно начала подниматься. Поднялась, развернулась – и вдруг стремительно, быстрее птицы, понеслась высоко в небо, высоко-высоко, выше низкого солнца… И исчезла в синеве.

Хозяин отвязывал мальчишку рядом. Тот ничего, не ревел, тоже смотрел, куда улетела серебристая капля. Сам протянул руку, чтоб укололи. Волшебники что-то отметили на жетоне хозяина, а мальчишку увели, наговаривая успокаивающе.

Внутри все остыло. Он заметил, что волшебники на него смотрят пристально, не как на других. Сблизив головы, тихо перебросились словами. И все стали смотреть только на него. Его даже из телеги не стали вытаскивать, ухватили за руку и ткнули в палец остренькой штучкой.

Выдавили капельку крови, мазнули пальцем по черному окошечку в железной книжке. Та тихо заурчала. И вдруг пиликнула. Ни у кого не пиликала. Спокойные склонились над плашкой. Мужик попятился. Что значит это пиликанье – плохая кровь?

Его снова схватили за руку, выбрали палец и стали протирать его холодной и вонючей жидкостью, снова ткнули острым, и это было куда больнее, чем в первый раз.