Злое Лето

У нас в Синих Горах – виноград, красную соль, медь и олово из рудников, редкоземельные металлы и иногда что-то по заказу, например, семена цветов…

Он каждый вечер в дороге на ночевках смотрел на эту зеленую колючую звезду. И что, там растут цветы?

Пыльный дворец, ветхий под золотом и бронзой, казался выгоревшим от солнца. Царь – пугающе похож на его мать, они же двойняшки. Но будто старше матери на тысячу лет. Худой, в короне, седой старик с серыми глазами, жуткими, как блеск меча. И, как дворец, весь в золоте.

– Да, ты – претендент. Мои дети и ты – внуки одного царя. Поэтому ты здесь: я хочу, чтоб ты рос вместе с ними, на моих глазах. Хочу, чтоб ты был опорой трону, а не врагом. Тебе ясно, мальчик?

Ясно, ага. Еще ясно, что его княжество – закрыть ладошкой, а у царя – все остальная карта.

Он знал, что двадцати девяти о нем сказано то же: трону нужны братья, а не заклятые враги. Но все равно подводило живот от ужаса, когда наставник вел в Детский Дворец и дальше, в класс к жутким, рожденным на небе мальчишкам:

– …пятнадцать парт, как раз место для тебя и найдется.

– Сестра не учится с ними?

– Нет.

– Мне можно с ней познакомиться?

– Да. Ты тоже ей братец, хоть и двоюродный. Сегодня очередь навещать сестру – у Двадцать Второго. Жди – ты тридцатый.

– Она похожа на них?

– …Да. И нет, – не сразу ответил наставник. – Она больше чем человек. Волшебница. С ней разговаривает Вестник Небесных Сил, который присматривает за нашим выводком… То есть за царевичами.

«Выводок» встретил молча. Дисциплинированные. Не похоже, что свирепые. Скорее, умные и уставшие.

Белый класс, белые парты, открытые окна с белыми занавесками. Наставник что-то говорил – никто не слушал. Царевичи – смотрели. Глазами его матери. Загорелые, в легкой белой одежде – он, в траурном черном кафтане с воротником под горло, в их жарком белом мире чувствовал себя потной и глупой вороной. Что же делать? Как показать им, что он их, родных, хоть они и рослые такие, тяжелые, больше не боится? Он повернулся к наставнику и велел:

– Уйдите.

Тот поперхнулся на полуслове.

– Мы вас сейчас не слышим, никто, – пояснил он мягко. – Уйдите. Дайте нам время.

Двери закрылись. Мальчишки смотрели: кто жадно, кто с усмешкой, кто грустно. Они разные! Ох, какие же они разные! И из-за того, что их внешность отлита один в один, эта разница только заметнее! Он расстегнул ворот камзола, а потом подумал – и вовсе снял.