Агнесса среди волков

Как только я увидела эту сексапильную красавицу с томным взором, до меня сразу дошло, какая роль мне предназначена – быть при ней дуэньей! Теперь понятно, почему Аргамаков заранее обговорил этот вопрос с Юрием еще по телефону – как можно оставлять без присмотра эту молодую своевольную дамочку, уверенную, что все в мире существует для удовлетворения ее прихотей! Что ж, придется все это вытерпеть – хотя бы ради брата.

Куда я с ней поеду? В какие еще магазины? Что за унизительное положение – у меня-то нет ни гроша.

Кстати, что может найти в наших магазинах эта Виолетта, у которой есть все! И на чем мы поедем?

В растерянности я остановилась у парадной лестницы, поджидая банкиршу. Я заметила, что мы остались втроем – две женщины и охранник, который держался на полшага позади хозяйки. Это был симпатичный светловолосый парень лет тридцати в цивильном костюме, в руках он держал "выключатель" – тяжелую дубинку в виде старомодного зонтика, которая на первый взгляд казалась совсем легкой, но на самом деле весила немало (такая была у тренера в моем фитнесе).

Он все время старался держаться в тени, но я успела заметить, что на его слегка веснушчатой физиономии видны проблески интеллекта.

– Я сейчас выясню, где наш шофер, – сказала я.

– Не беспокойтесь: Витя, – она кивком головы показала на охранника, – все сделает.

Витя молча направился к лестнице, а мы с Виолеттой остались в полутьме на втором этаже.

Она, подняв голову, обвела взглядом высокий потолок с лепниной, кое-где по углам осыпавшейся – до него еще не добрались реставраторы – и, понизив голос, сказала:

– Какое странное место для фирмы! Вам не кажется, что тут должны жить люди, а не компьютеры? Мраморная лестница, такие высокие потолки… Наверное, прямо над нами когда-то был расписной плафон… И в то же время, – тут она импульсивным движением схватила меня за руку и потащила направо, в темный коридор, который из освещенного новомодной люстрой холла вел в противоположное от нашего офиса крыло здания, – посмотрите на эту темную лестницу на чердак! Деревянная, почерневшая, изъеденная временем! И половицы скрипят – я пробовала.

Она как будто из другой оперы – так и кажется, что здесь водятся привидения.

Она смотрела на меня в упор; в темноте зрачки ее глаз казались бездонными.