От любви с ума не сходят

Я полезла за ней и, засунув в отверстие руку, обнаружила, что сзади пружины разошлись, и между ними оказалось вместительное пустое пространство. "Тайник", – подумала я, извлекая оттуда булавку и кипу каких-то цветных бумажек, которые при ближайшем рассмотрении оказались советскими червонцами, и немилосердно при этом чихая. Интересно, кто это складывал туда десятирублевки? Наверняка сама бабушка Варя, которая, как белка, тут же забыла о кладовых, в которых хранила свои запасы на черный день, и не вспомнила о них ни при одном обмене денег… Но мысль о старых банкнотах тут же выскочила у меня из головы, когда вслед за ними я вытащила из-под обивки тетрадку, исписанную Алиным почерком – его я не могла спутать ни с чьим другим.

Я пишу почти так же отвратительно, как Аля, и чуть лучше папы, хотя у всех нас почерки очень схожи. Почти все врачи, занятые бесконечным заполнением историй болезни, отличаются ужасным почерком, который трудно разобрать постороннему. Но я всегда прекрасно понимала руку и свою, и Алину, и папину – а вот мама до сих пор пишет красиво и быстро, но для меня совершенно нечитаемо.

Раскрыв тетрадку, я мгновенно позабыла и об уборке, и о разбросанных по всем углам вещах, и погрузилась в чтение. В тот день я так и не ужинала; и даже улегшись в три часа ночи в постель, я не погасила свет и читала до утра. Дневник моей сестры показался мне гораздо увлекательнее, чем любой роман!

Судя по всему, Аля начала его вскоре после переезда в Москву. У нас с ней была одна общая черточка: когда мы писали письма, то всегда забывали поставить дату.

То же относилось и к Алиному дневнику: часть записей было помечено либо просто числом, либо днем недели, про месяц или такую мелочь, как год, Аля иногда и не вспоминала…

Из Алиного дневника:

"8, понед.(8 октября 1984 – Л.Н.) Кажется, я уже

привыкаю к Москве. Московская погода, вернее, непогода

меня удивляет – почему-то здесь осенью еще более сыро и

противно, чем в Питере.

Я этого не ожидала; тем не менее,

моя жизнь постепенно налаживается. Не знаю, хватит ли у

меня сил и терпения вести дневник, но так хочется, чтобы

хватило… Когда я была маленькой, то представляла себе,

как я вырасту, стану великой писательницей и все-все, кто

меня ни в грош не ставил, будут мной восхищаться! Старик

Нейман, когда я была в интернатуре в его отделении,

как-то мне сказал: "Аля, пишите! По-моему, это ваше дело

– писать".