От любви с ума не сходят

Я горячо их благодарила, на что

они мне ответили: – Ну что вы, тетя! Не стоит благодарности -

вы сегодня уже третья! Паршивцы! Я сижу на кухне, закутанная

в мамин теплый халат, сушу над газом свои вещи и заодно

волосы и даже сварила себе горячий глинтвейн – от простуды.

И не знаю, плакать мне или смеяться. Ну почему я такая невезучая?

А я-то рассчитывала, что фразы типа "вода поднялась на

тридцать сантиметров выше ординара" для меня больше

никогда не будут актуальны!

5 дек, среда.

секретарь какого-то обкома (или райкома? Я в них

путаюсь). Мы с Косолаповым долго с ним говорили; он весь

какой-то пришибленный, чувствуется, что любит жену, но

ничего-ничегошеньки не понимает. Я решила, что он,

скорее всего, дефектный шизофреник – если это не

слабоумие на органической почве.

на меня жалеючи, потом сказал: "Саша, дорогая, ты забыла,

что на свете существуют просто дураки!". Я долго

хохотала. Подумать только, что такие люди нами управляют!

Суббота. (очевидно, 8 дек. – Л.Н.) Сегодня у меня была

рабочая суббота. Впрочем, у меня почти все субботы

рабочие. Позавчера привезли очаровательного парня, он

пытался повеситься из-за того, что от него уходила жена.

Сегодня нас посетила сия достойная особа; как ни странно,

действительно достойная. Она сообщила, что ее Сергей и

вправду задыхался в петле, даже высунул язык и закатил

глаза; одного только он не предусмотрел: он так слабо

затянул узел на вбитом в потолок у окна крюке, что тот

развязался, и другой конец шнура, перекинутый через

карниз, свободно свисал вниз – так что даже сымитировать

самоубийство ему как следует не удалось.

московской прописки – и этим все сказано. "Квартирный

вопрос их испортил". Проговорила с Риммой три часа. Она мне

доказывала, что смысла в жизни нет, а я – что есть.

Воскресенье. Я проснулась в холодном поту.