Cезон любви на дельфиньем озере

Если бы я его не бросила… Если бы я была в свое время более терпеливой и внимательной… Если бы я не торопилась на базу, а осталась бы на Дельфиньем озере подольше… Но это все пустые "если", и мое рациональное "Я"сопротивлялось этим размышлениям: я приехала в дельфинарий работать и при этом наслаждаться жизнью, а вовсе не предаваться горю… И за вот это желание радоваться жизни, когда Сережи больше нет, я тоже все время себя ругала.

Все сотрудники дельфинария были необыкновенно ко мне добры.

Я не знаю другого такого места, где хорошие люди находились бы в такой высокой концентрации. Я жила жизнью профессиональной спортсменки – и познала волчьи законы конкуренции, когда даже совсем крохотные малявки готовы на все: наушничать, подличать, даже спать с кем угодно – лишь бы попасть в сборную и поехать за границу. С другой стороны барьера, по которую стоят тренеры, дело обстоит тоже не лучше – недаром я не выдержала в детской спортивной школе больше полугода. Что же касается медицины – то медики, привыкшие иметь дело с человеческими страданиями, по большей части люди циничные, иначе в этой среде трудно выжить. Нет, двуногие обитатели дельфинария – существа совершенно особенные. Здесь, конечно, тоже бывают свои интриги и маленькие драмы, но в целом, мне кажется, они не способны на подлость, а если с кем-то случается несчастье, то биологи бросаются на помощь, не раздумывая, чего им это будет стоить. При этом они в большинстве своем оптимисты и очень веселые люди. Вы можете возразить мне, что полевые работники все такие – но это неправда. Я была как-то в студенческие годы в археологической экспедиции, но атмосфера там была совсем другая, несмотря на то, что большинство сотрудников было из Эрмитажа. На биостанции в мужчинах сохранилось какое-то рыцарство по отношению к слабому полу – например, они никогда при женщинах не выругаются матом и вообще облегчают им жизнь, как могут. Может быть, это потому, что люди, постоянно общающиеся с животными, становятся от этого добрее и лучше?

Так вот, ко мне никто в первые дни после трагедии не приставал, но все были очень внимательны.

Днем я обычно сидела в ангаре, где хранилось оборудование нашей группы, и машинально подготавливала снаряжение. Эксперимент, к которому готовились целый год, был очень сложен технически, и прежде чем к нему приступать, нужно было все предусмотреть.