Cезон любви на дельфиньем озере

Не знаю, что за человек был ее муж, от которого ее увел Сергей, но возвращаться к нему она не собиралась. Где жили ее родственники и были ли они у нее, никто не имел ни малейшего понятия. Единственное, что я о ней узнала – это то, что незадолго до трагедии на озере с ней чуть не произошел несчастный случай – она полоскала белье на берегу моря, довольно далеко от отвесных скал, когда неожиданно возник камнепад. Но все закончилось благополучно, хотя она сильно испугалась; напоминанием об этом осталась тугая повязка на руке – единственный задевший ее камень повредил локтевой сустав.

Постепенно вошла в прежнюю колею и жизнь на самой биостанции. Люди снова стали от души веселиться и смеяться, не спохватываясь, что это выглядит неприлично. Я тоже, наконец, вспомнила, что я приехала сюда в отпуск и собиралась провести его так, чтобы впечатлений хватило на целый год. Приятных впечатлений – неприятных мне и так хватит надолго. Но легко сказать себе: все, я об этом больше думать не буду – зато как трудно это выполнить! Полная решимости не думать больше о смерти Сергея, мрачная и несчастная, я бродила по лагерю и его окрестностям.

И, наконец, произошло маленькое чудо – как-то вечером, когда уже стемнело, мы с Тошкой пошли на море. Ветер – поднимался норд-ост – гнал волны не к берегу, а как бы вдоль него. Луны еще не было, она должна была взойти позже, но я ориентировалась без фонаря – великолепное звездное небо как бы отбрасывало свой холодный синеватый свет и на прибрежную гальку. В такие ночи падают звезды, но я их не высматривала.

Тошка немного побегал вдоль кромки прибоя, полаял на белые, прекрасно различимые в полумраке барашки, а потом подошел ко мне и затих. И тут на меня что-то нашло: обняв пса за шею, я заплакала. Я не из тех женщин, что легко плачут; с момента смерти Сергея я не проронила ни слезинки. Но тут меня как прорвало. Слезы текли у меня по лицу буквально ручьями – я до этого считала, что это всего лишь метафора и так не бывает на самом деле, – а Тошка слизывал их своим горячим языком, слегка подвывая мне под настроение. И с каждым мгновением мне становилось все легче и легче, как будто вытекавшая у меня из глаз жидкость смывала всю накопившуюся на душе тяжесть, все пережитое за последние дни.

И когда на следующее утро ко мне подошла Вика и сказала: хватит предаваться горю, ты рассталась с Сергеем не сейчас, а очень-очень давно, пора снова начать жить – я была к этому готова. Я носила в своей душе траур по Сергею ровно шесть дней.