Cезон любви на дельфиньем озере

Я, надо сказать, была удивлена его поведением – это как-то не соответствовало моему представлению о нем; только позже я выяснила, что Славик, при всей его учености, отличался необыкновенно тонким чувством юмора.

Я шила.

Наконец, дошив до конца, я с торжеством протянула Диме готовое полотнище. Он внимательно осмотрел его со всех сторон и сказал:

– Прекрасно. А теперь шей здесь, – и длинным, слишком изящным для мужчины указательным пальцем, правда, с обломанным ногтем, отметил: отсюда – и досюда. Витя только кивнул, подтверждая его слова; на лице его блуждала улыбка – впрочем, он всегда улыбался.

Я снова принялась шить, закусив губу.

С кухни пришла Ника и поинтересовалась, когда мастера придут к ним – они ведь обещали, закончив с моим окном, перейти в их хатку. Витя только улыбнулся, на этот раз с хитринкой, а Дима обрадовался ее появлению:

– Прекрасно! У тебя есть полиэтилен?

– У Вики есть занавес для ванны…

– Тащи его сюда!

Недоумевающая Ника поднялась и через минуту появилась снова с полупрозрачной нежно-розовой пленкой в руках:

– Вот, пожалуйста…

– Принесла? Умница! А теперь отдай его Тане.

– А как же наше окошко?

– Не беспокойся, все в свое время, сначала закончим с домиком Татьяны.

Ника уселась и с недовольным и даже ревнивым видом принялась следить за тем, как я по указанию Димы пришиваю сложенный уже втрое полиэтилен к ее занавесу, но потом лицо ее прояснилось, губы заулыбались, и она тоже принялась хихикать – что совершенно не шло такой красавице, как она.

Я шила, не поднимая головы, и протыкала полиэтилен иголкой с такой силой, с какой наши далекие предки вонзали копье в ненавистного врага. Я страстно хотела, чтобы это все побыстрее закончилось – и чтобы через окно в домик не проникала бы сырость.

В хатку уже набилось полным-полно народу. Кроме поварих и Славика, к нам заглянули еще студенты Вадик и Гоша и лаборант Саша Ивановский – его прозвали на биостанции Саша-толстый, в отличие от Саши-тощего, в миру Алешкина, студента-дипломника биофака.

Все они входили сначала робко – очевидно, их привлекал доносившийся изнутри смех, но когда Ника с Викой ласково приглашали их выпить с нами чаю (хозяйственная Ника убрала к тому времени кофе, как слишком большой дефицит), они охотно соглашались и рассаживались – когда на кроватях мест уже больше не осталось, кое-кто уселся прямо на полу.

Я все шила, с ужасом ожидая того момента, когда я перекушу последнюю нитку.