Тень Зверя

Она знала, как назвать все происходящее – абсолютное сумасшествие, привычное в ее новой жизни.

Совершенное, идеально выточенное, нескончаемое безумие. Игра, в которой не было правил, не было водящих.

А значит, в ней не будет ни проигравших, ни победителей. Только игроки, вынужденные играть бессмысленные, изнуряющие, а порой и убивающие их роли.

Вэл желала иного.

– Хочешь, я поцелую тебя? – неожиданно спросила Вэл и лукаво сощурилась, склоняя голову, не отрывая взгляда от бледного лица Раза.

– Что? – Удивление прорвалось сквозь показное равнодушие, исказило черты лица, заставило чуть отодвинуться.

Едва ли сам Раза понимал, как тело выдало его смятение. Но понимала Вэл.

Не хотелось задавать вопросы и искать ответы.

Она потянулась вперед, наблюдая, как заливает чернильно-черным широко распахнувшиеся глаза.

– Ра, – Вэл шепнула в приоткрытый рот, не отрывая горящего взгляда, – хочешь же…

Она дотронулась губами до чужого рта и тут же с глубоким удовлетворением ощутила, как неуверенно разжались крепкие пальцы, отпуская ее запястье.

Вэл выдохнула, глотая смешок, озаряясь пониманием, и подняла руку, касаясь кончиков черных волос.

Раза сделал вдох и замер, лишь сверкнули озера затуманенных глаз.

Вэл прикрыла веки, толкнулась языком в мягкие губы, игриво провела по ним, ластясь, как кошка.

И все же она была пьяна. Или одурманена. Возможно, и то и другое вместе. Потому что не было никакого объяснения собственным поступкам.

Вэл не понимала, где заканчивается ее игра и где начинаются чувства.

Испытывать Раза, проверяя допустимые пределы, – привычка, будто въевшаяся в кожу. Но тело… оно оставалось собой, реагируя правильно.

По спине и рукам прокатился вихрь тонких, болезненно сладких иголочек, собираясь внизу живота.

Хотелось привычно выругаться, но рот был занят чужими губами. Нежность поцелуя переворачивала душу: легкие касания, мягкость и тепло, знакомые и родные.

И одновременно с этим – невероятно спокойный, почти неподвижный, замерший на вдохе Раза, не отталкивающий, но и не привычно берущий свое.

Вэл не желала думать о нем и его чувствах, искать объяснения его поведению. Ее интересовали только свои желания, которые она таила в себе так долго.

Уверенно проникла языком в расслабленный, подвластный ей рот, ощущая знакомый вкус, и тут же застонала, почувствовав, как окончательно и бесповоротно теряет себя. Она подалась вперед, подобрала ноги, садясь на колени и обхватывая руками черноволосую голову.