Отражение

Но князь как будто и не слышал, счастливыми глазами он смотрел на ребёнка и бормотал:

– Наташа, моя Наташа вернулась.

Подняв вверх лампу, в покои вошла ключница и остолбенела, глядя на князя. Степан молчаливой статуей замер сзади.

– Что замерли? – устало спросила ведьма у ключницы. – Ребёнка перепеленать и покормить надо.

– А где же мать её? – отмерла Татьяна.

Ульяна не ответила. Она молча смотрела на князя Василия, который забыв обо всём на свете, с блаженной улыбкой качал ребёнка, что-то нежно бормоча.

Затем Ульяна вздохнула.

– За мной идите. Да дворню зовите. Там они, в санях. И Наташа, и муж её. Оба мертвые.

Ключница ахнула, прикрыв рот, а потом толкнула кучера:

– Что стоишь? Или не слышишь? Заводи лошадь во двор. И дворню собирай, видишь, барин занят.

Но Василий Петрович вдруг передал малышку Татьяне, а сам поспешил за Степаном. Ульяна неслышной тенью скользнула следом.

***

Мертвую Наташу внесли в дом и уложили на лавку. На Сергея князь даже не взглянул, будто это был не человек, а дохлый пёс, и, сгорбившись, пошёл в дом.

Перед мёртвой дочерью князь Василий опустился на колени и, взяв её руку, стал всматриваться в бледное лицо, словно ожидая, что покойница откроет глаза и посмотрит на него.

Дворня молча стояла позади, кто-то из женщин тихо плакал.

– Как она умерла? – охрипшим голосом спросил князь у Ульяны.

– Да казаки их подстрелили,– буднично ответила та. Обложили банду Игнашки Косого казачки по царскому указу, кого на смерть изрубили, кого в плен взяли.

Самого атамана, говорят, в цепях в столицу повезли. А Наташу Сергей сумел на лошади вывезти, она от страха рожать прежде времени начала. Не догнали их казачки верховые, а пуля шальная догнала. Одна на двоих им досталась, навылет прошла.

Не знаю, как живыми до меня добрались. Пёс мой, Серый, зарычал, залаял, чужого почуял. Выглянула в окно – а они вдвоем в седле, еле держатся.

Полушалок накинула, выскочила на улицу – Наташа мне прямо на руки упала.

А этот, – Ульяна кивнула на окно, – хрипит: «Спаси мою жену и моего нерождённого ребёнка».

Тут только я поняла, что вот-вот дитя родится. Подхватила роженицу и в избу кое-как затащила.

Раздела, а на груди рана, крови много вытекло уже. И ребёнок на подходе. Едва успела девочку принять на руки. Хорошая девочка, крепенькая, здоровенькая. Пуповинку завязала и обрезала, обмыла дитё и в чистую тряпицу завернула.

Уж после этого к роженице повернулась. А она уж отходит.