Отражение

Девочка сосала всё медленнее и, наконец, уснула, выпустив рожок изо рта.

– Дай мне её! – потребовал князь.

Палашка безропотно протянула ребёнка.

Василий Петрович бережно взял внучку на руки и нежно прижал к себе. От спящей девочке вкусно пахло козьим молоком и ещё чем-то неуловимо родным, так пахнут только дети.

«Марфа,– прошептал князь, – моя ты лапушка!»

И слёзы радости потекли из его глаз.

***

Ближе к полночи вернулась домой и Ульяна. Распрягла старую кобылу Милку. Завела в сарайку.

Милка удивлённо покосилась на вторую лошадь возле яслей.

– Но, Милка, но. Спокойно. Старовата ты у меня уже, вот выходим приблуду – будет тебе смена

Ведьма потрепала молодую лошадь по холке. Кобылка отдохнула и выглядела гораздо лучше.

Ульяна подкинула сена в ясли и заторопилась домой. Оббила валенки в сенях и шагнула в избу, на ходу снимая полушалок. В полумраке рубиновыми углями светилось устье русской печи. Ульяна скинула валенки и полушубок.

Из большой корзины, прижавшейся к тёплому боку печки, выпрыгнул здоровенный, пушистый, чёрный кот, сверкнул зелёными глазами, звонко мурлыкнул и потянулся.

– Ты ж моя умница! – Ульяна погладила замерзшей рукой чёрного красавца. – Грел гнёздышко без меня.

Она подошла к печи и протянула к углям руки, потирая ладонь о ладонь, пытаясь быстрее их согреть. Из корзинки доносилось покряхтывание.

– Ну потерпи, потерпи, моя маленькая! – ведьма вынула из-за пазухи рожок с молоком.

Она наклонилась к корзинке и взяла на руки спеленатого ребёнка. Тот закрутил головкой, пытаясь найти материнскую грудь.

– Проголодалась, девочка моя, проголодалась маленькая. Вот покормлю тебя сейчас.

Ульяна сунула рожок с молоком в ищущий ротик, и младенец стал жадно сосать.

Глава 1

За похоронами Наташи, и последовавшими за ними крестинами внезапно обретённой внучки, Василий Петрович и не заметил, как прошло время.

Для Марфуши нашли кормилицу, дородную Фёклу-повариху, у которой подрастала годовалая дочка.

Фёкла вкусно пахла булочками и блинами, молока у неё было много, и внучка Василия Петровича подрастала, как на дрожжах. Бледненькая и маленькая при рождении, к трём месяцам Марфуша стала пухленькой и румяненькой. На ручках и ножках появились перевязочки, очень умилявшие князя.