Ценнее власти

Настолько, что я совсем не против прижаться ближе к широкой груди. И что молчу насчёт желаний спать, есть и сломать его планы. И что чувствую волнующую волну внутри, поднимающуюся откуда-то снизу.

– Много всего, – выдыхаю я с улыбкой и закрываю глаза, ощущая тёплое дыхание на своих губах…

– Я требую продолжения банкета! – вместе с грохотом двери об стену раздаётся громкий весёлый Петин голос.

– Я придушу тебя, Калата, – разочарованно стонет Марек в ответ.

***

– Помешал, да? – хитро прищурив зелёные глаза, шепчет Петя, когда Оля скрывается за дверью ванной.

– Такими темпами ты не доживёшь до конца дела, – хмыкает Марек, не отрывая взгляда от раскинувшегося перед ним парка.

– Да ладно тебе, вы же в одной спальне теперь…

– Калата, если ты не заглохнешь, убийцей стану я. – Прямо и честно. Обернувшись, он убеждается, что патологоанатом сидит в кресле, примиряюще подняв руки.

– Понял, не дурак. Был бы дурак… стал бы трупом, – продолжает веселиться Калата, лишний раз доказывая, что об их отношениях с Олей в ближайшее время узнает весь отдел расследований.

Если ещё не знает. – Да брось ты, уже все в курсе, что вы встречаетесь, – забивает он ещё один гвоздь в крышку своего гроба.

– Мы не встречаемся.

– Ты только Оле это не скажи, – доверительно советует Калата, – у неё рука тяжёлая.

– Калата, ты зубоскалить припёрся? – раздражённо разворачивается Марек. – Скучно стало? Так я быстро тебе задание придумаю.

– С вами, ребята, скучно не бывает, – мотает головой тот.

 – Вообще, я зашёл сказать, что твои Тени нашли место убийства.

– Кал-лата! – Убил бы, но пока получается только рычать. – Какого ты молчал?

– Засмотрелся. – Шаг и весельчак вскакивает, отпрыгивая в сторону двери. – Да ладно, ладно, остынь. Не первый же год меня знаешь!

– Только это тебя и спасает, – по-собачьи фыркает Марек и резко разворачивается на звук открывшейся двери.

– Вы тут уже дерётесь или мне ещё помыться? – Прикрыв глаза, пряча светящийся взгляд, он снова отворачивается к окну.

Хотя Оля, в тёмно-синих джинсах, бирюзовом худи и белоснежных кроссовках, кажется, выжглась на сетчатке.

И это плохо уже потому, что слишком отвлекает.

– Спаси меня, прекрасная дева, – дурачится Калата, – из лап страшного чудовища.

– По-моему, это должна быть моя реплика, – хмыкает она, связывая завитые волосы в хвост. – И где наш труп?

– Весело? – Им не нравится выражения глаз Марека.