33 несчастья для математика

– Нет, – Глебов снова сама честность, – не только своих, чужих тоже многих.

– Это сколько же?.. – сипло начинаю я, но ему не до собственных суперспособностей, у него любопытство.

– Морозова, не отвлекайся. – Пока в моей голове сбоит калькулятор, он цепко осматривает меня с головы до талии, остальное скрыто барной стойкой. – Только не говори, что речь идёт об этой отрыжке попсовых «Сумерек»?

В его глазах реальное разочарование, такого даже после новости о споре не было.

– Что?

Пусть сравнение и такое себе, но на удивление точное.

Глебов, придвинув кружку, делает несколько больших глотков, а я как дура смотрю на неожиданно крепкую шею.

– Морозова, ты в курсе, что Велисов занят? – вернув кофе на стол, поднимает он бровь.

– А вы в курсе, что собирать студенческие сплетни непрофессионально? – Моя тарелка летит в раковину, знать бы ещё когда я успела съесть торт… Ничего, у меня ещё есть.

– Да какие сплетни, если он с Пермяковой сос… – откашлявшись, Илья Глебович продолжает: – Обжимается на всех парах!

– Поэтому мне и нужен шанс.

Можно подумать, он поймёт! Как же, у таких, как он не бывает проблем ни со свиданиями, ни со всем остальным. Пришёл, увидел, уложил, блин.

– Ну-ну, – обидно хмыкает Илья Глебович и поднимается, чтобы под моим удивлённым взглядом пройти в прихожую.

– Что вы?.. Вы не съели торт! – Почему-то именно этот фактор становится самым раздражающим.

Я, понимаешь ли, старалась, резала аккуратно, а не как обычно, а он просто берёт и уходит!

– Я, в общем-то, наелся.

 – Две секунды и этот Илья Глебович надевает тяжёлые ботинки. – Дай куртку.

В смысле наелся? Это он сейчас о моей глупости или показалось? Обидно, когда взрослый опытный мужчина так отзывается о всех твоих девичьих грёзах. Может, и правда идиотских, но демонстрировать это прямо, вообще-то, необязательно!

– Отбило твоими откровениями, – с явным упрёком. – Знал бы, что твои желания ограничиваются Велисовым, не стал подыгрывать.

– О, а это была игра? – ехидничаю я в ответ, но, напоровшись на взгляд Ильи Глебовича, осекаюсь. И молчу уже виновато.

В конце концов, каждый имеет право на своё мнение, даже если оно в корне неправильное.

– Куртка, – напоминает Глебов.

Что мне остаётся? Только заткнуть вылезшую некстати обиду – до уровня его словесных перепалок мне ещё лет пять, и это по самым скромным меркам.

– Да, сейчас.