Развод по Воскресенскому

Ну, как помогаю, скидываю все мягкие игрушки обратно в корзину и ставлю участок на стол.

– Спасибо, – шепчет Данька, видимо, чтобы не услышала Кристина с кухни, куда ушла варить мне кофе.

– Пожалуйста, мужик, – также отвечаю я, подмигиваю и, поднявшись, иду на звуки бренчания.

Которое не прекращается, потому что у Крис всё валится из рук. Сначала ложка, потом вторая, потом она долго и муторно ищет турку. Ставит её на конфорку и ищет ложку, которая лежит прямо перед ней. Тянется к чайнику, вспоминает, что мы договаривались на чай, убирает турку и, чертыхаясь, щёлкает тумблером.

И натыкается на мой ни разу не вежливый взгляд.

Потому что чёрта с два так дёргается женщина, которой всё равно, на какой бы стадии развода она ни находилась. И от понимания вот этого всего в голове пусто, в паху тяжело, а сердце бухает так, как ни разу не бухало после тренировки.

– Ма-а-м, я почистил, – отчитывается Данька, просунув вихрастую светлую голову между мной и косяком двери.

– Точно? – становится собой Крис, с прищуром глядя на сына.

– Да-а-а, – закатив глаза, тянет тот, – а книжка будет?

– Дань, – неуверенный взгляд на меня. – Давай сегодня без книжки? Ты иди ложись, а я напою кофе… чаем твоего гостя.

Гостя. Твоего. И на «вы».

Ой, нарываетесь вы, Кристина Батьковна.

– Ну, ладно, – тяжело вздыхает Данька. – Спокойной ночи, Никита Александрович.

Вежливость – это прекрасно, как и то, что Крис целует сына в макушку, тепло улыбаясь. А если я пожелаю спокойной ночи, меня тоже поцелуют?

– Отдыхай, мужик.

– Чай?

И мы пьём чай, сидя друг напротив друга за столом среднестатической, но уже не хрущёвской кухни. Молча пьём, и если я смотрю на Крис, то она исключительно себе в кружку. Большую, широкую, с ежом и невидимой мне надписью.

Серьёзно думает, что я допью, скажу спасибо и исчезну с её горизонта?

– Как Данил сегодня отзанимался? – Наконец, поднимает она взгляд.

– Хорошо, ребята прекрасно его приняли.

Ок, играем по твоим правилам. Тем более что того чая у меня ещё больше половины кружки.

– А могли не принять? – вдруг становится беспокойной Крис.

– Футбол – спорт не легче гимнастики, – пожимаю я плечами. – Но со мной не принять не могли.

– Что это значит?

От желания разгладить тревожную складку между бровей чешутся руки. И губы.

– Ничего такого, о чём тебе стоило бы беспокоиться.