И тринадцать белых карликов

 – Людям вообще свойственно хранить вещи своих предшественников, даже тех, кого они не знали, даже тех, с кем они никак не связаны. Глядя на эти стены, я словно бы касаюсь чувств и мыслей людей, которые их создали, людей, что их чинили. Мне нравится ход их мыслей, и я чувствую удовлетворение, но я понимаю, что никогда не смогу встретиться с ними и поговорить об этом, поэтому мне грустно… думаю, это что-то из разряда общения.

– Я понимаю, – хрипловато отозвался капитан.

Писательница так увлеклась своими мыслями, словно бы переплетавшимися с узорами лишайника, который она рассматривала, что совсем не заметила, как тот подошел почти вплотную.

– Правда? – искренне удивилась Ада, глядя в зеленовато-синие глаза, больше напоминавшие холодное стекло.

Капитан кивнул.

– Это похоже на чтение старой книги. Ты понимаешь, о чем с тобой говорит автор, и чувствуешь, что не одинок. Но одновременно ты понимаешь, что он даже не знал о твоем существовании, и чувствуешь себя брошенным.

Очень противоречивое чувство…

Ада невольно подняла брови.

«Это о моей книге? Он что, флиртует?»

Капитан быстро отвернулся и скрестил руки на груди.

– Почему вы не сказали, что это Джейк пытался утопить вас?

– А вам это откуда известно?

– Прочел в его памяти. Мы ведь родственные формы разума как-никак…

– А мои воспоминания вы тоже прочли?

– Нет. Вас ведь никто не готовил к подобным операциям – это определенно будет небезопасно для нас обоих.

– Но мысли мои вы читаете, – заметила Ада.

– Я непроизвольно слышу кое-что из того, что попадает в самый верхний уровень сознания, – это последствие перевода. И все же мне бы хотелось получить устный ответ на свой вопрос…

– По поводу Джейка?

Тот кивнул.

– Ну, во-первых, он сделал это в состоянии аффекта и сразу же попытался меня вытащить…

– И все же это стоило вам жизни, – капитан склонил набок голову.

– Я не злопамятная, – передернула плечами Ада. – В любом случае это моя вина.

Я не справилась с задачей, которую сама же на себя взвалила, – перед глазами встало искаженное мукой заплаканное лицо киборга с расширившимися глазами и невидящим взглядом. – Пожалуй, я бы до конца жизни мучилась мыслью о том, что сломала судьбу парню. Но так как я единственная, кому удалось протянуть целых четыре года…

– Считаете, существуют обстоятельства, при которых вы бы могли протянуть еще четыре? – с сомнением в голосе уточнил капитан.