И тринадцать белых карликов

 – Еще немного, и он попытается взломать систему управления кораблем! Ни за что не взял бы на борт такое чудовище без крайней необходимости».

– Отставить комментарии, Второй, – по привычке вслух огрызнулся капитан и озабоченно обратился к кораблю: – Что насчет эмоциональной дестабилизации компаньона, Двенадцатый?

«В пределах нормы».

– В среднем или только сейчас?

«В каждый отдельно взятый момент времени. В течение двадцати семи секунд колебалось на самой границе допустимого для функционально пригодного кибернетического организма».

– Не может кибернетический организм быть функционально пригодным во время первой синхронизации, – пробурчал капитан. – Не говоря уже о специфических условиях формирования самосознания…

«И тем не менее, – снова влез в разговор первый помощник. – Все приборы выдали похожий результат. С учетом погрешности можно считать его одинаковым. Либо мы нашли сокровище, либо влипли, как никогда…»

– Либо и то, и другое, – проворчал капитан.

 – Когда именно произошла синхронизация?

Двенадцатый выдал точное время, и капитан сравнил его со своими внутренними часами.

– Так вот почему она упала… – хмыкнул он.

«Компаньон потерял сознание?» – одновременно отреагировали корабельный врач, корабельный психолог и специалист в области искусственных и кибернетизированных интеллектов.

– Скорее равновесие… – с ноткой усталости вздохнул капитан. – Пятый, Седьмой, Одиннадцатый… мне казалось, устав не дает вам право напрямую обращаться к капитану…

Эфир ответил ему гробовой тишиной: команда хорошо знала, что когда капитан вспоминает об уставе, лучше всего помалкивать, а еще лучше прикинуться мебелью или другим предметом обстановки.

– Вот и отлично, – кивнул капитан.

– Какие-то проблемы?

Ада снова смотрела на него. Не в пространство, не сквозь него и не вглубь себя, как было с тех пор, как они покинули корабль. И капитан поймал себя на том, что этот взгляд оставляет у него приятное щекочущее чувство…

Собственно говоря, несмотря на, а скорее даже благодаря кукольной внешности он довольно часто ловил на себе взгляды человеческих женщин.

Однако это были взгляды совсем другого рода – они липкими щупальцами скользили по поверхности, оценивающе изучая ее, норовя забраться под одежду… От них зачастую мурашки бегали по коже – мурашки, которые редко можно было назвать приятными.