И тринадцать белых карликов

Однако с учетом явного пренебрежения бритьем и стрижкой вряд ли мог быть военным. Выправки тоже никакой. Так как спина Ады теперь по собственной инициативе стремилась вытянуться по струнке, в этой компании она чувствовала себя так, словно проглотила аршин.

– Простите, Малькольм… – вздохнула Ада, думая про себя: «Ну и имечко! А настоящее ли оно вообще?» – В теперешней ситуации мои произведения интересуют меня в последнюю очередь…

Мальчик за книгой хмыкнул. Впрочем, может быть, это касалось того, что он читал… Однако все присутствующие разом вздрогнули.

Боятся очередной выходки сорванца?

– Могу я узнать, кто из вас капитан?

Вместо ответа все взрослые снова покосились на мальчика, и лохматая макушка ощутимо кивнула из-за книги.

– Я капитан, – довольно уверенно сказал Малькольм после паузы. – Давайте есть.

И он отодвинул ближайший стул. Ада повиновалась и взяла в руки вилку и нож. Не обращая особого внимания на то, что кладет в рот (кажется, какие-то овощи и морепродукты) и совершенно не слушая разглагольствования Малькольма, она теперь исподтишка наблюдала за мальчиком.

У нее зародилось какое-то смутное подозрение. Может, это и не ребенок вовсе? Может, карлик? Кажется, тот предпочитал остаться голодным, чем расстаться с книгой, а это совершенно лишало ее возможности хоть краем глаза увидеть лицо. Постойте, книга!

Это та самая книга, которую показывала ей Марго! И теперь Ада была уверена, что не знает этого алфавита. Конечно, она не знала всех языков, но уж об алфавитах имела кое-какое представление! В любом случае… если это действительно ее книга, то она бы не стала рекомендовать ее даже подросткам, а этот субъект, судя по росту, был и того младше.

Может быть, его тетя просто не замечает?

– Марго, – не слишком тактично прервала она Малькольма. – А это ничего, что твой племянник читает такую жестокую литературу? Кое-кто давеча говорил, что она вредна для человеческой психики…

Мальчик, наконец, опустил книгу и посмотрел сначала на заметно оробевшую Марго, потом на Аду.

– Вот и я говорю, – снова попытался перехватить инициативу Малькольм. – Ваши прекрасные умиротворяющие стихи куда больше подходят женщине, чем…

Конечно, Ада не слушала. С одной стороны, она все же убедилась, что парень не обычный карлик: слишком пропорционально он был сложен, слишком молодое лицо… с другой стороны, пропорциональность определенно зашкаливала.