Стань моей свободой

– Ты с ним переспала, – мрачно заявляет Олеся.

Смысл отвечать, если она итак всё понимает.

– И, конечно, едешь сдаваться Андрею.

– Пойдём вечером танцевать? – предлагаю я ей, отказываясь обсуждать свой идиотизм.

– Танцевать? – усмехается Олеся. – Думаешь, в этот раз поможет?

– Это лучше, чем сидеть в бетонной коробке, пить и заниматься самоедством.

– А может лучше просто промолчать? – с намёком хмыкает она. – Не поверишь, но Андрею совсем необязательно знать о твоих маленьких шалостях.

– Издеваешься? – Перестроившись в средний ряд, я невидящим взглядом изучаю задний бампер новенького Рено.

 – Ты представляешь масштаб этой маленькой шалости?

– То есть и в этом я была права, – понимающе отзывается Олеся, – Ян приехал за тобой.

– Он не отступится, пока не разрушит наши с Андреем отношения, – качаю я головой.

– Так пусть Андрей поделится с тобой своим мандатом! – насмешливо фыркает она, а я слышу отдаленный шум воды. – Или как там эта штука называется? Какая-никакая польза.

– Олесь, этой штукой не делятся, – со смешком сообщаю я.

 – Конечно, я могу попробовать занять соседнее с Андреем кресло, но «Саркани» я на это не променяю. Да и вряд ли мне поможет даже вся городская дума.

– Дорогая моя Лиссет, тебе, кроме себя, уже ничто не поможет, – ласково отзывается Олеся. – Ян, знаешь ли, в таком возрасте, когда мужики точно знают, чего хотят. И кого. Это тогда он был молодым и зелёным, рассчитывая выгоды и прикидывая варианты, сейчас же все его варианты крутятся исключительно вокруг его желаний.

Вполне определённых, кстати.

– Мне до его желаний…

– Тогда что мешает тебе вместо того, чтобы сдаваться Андрею, пожаловаться ему на Яна? Скажи, что объявился давний поклонник, который не даёт тебе прохода. Попьёшь валерьяночки, пока они будут жрать друг друга, а потом спокойно выйдешь за победителя.

– Олесь, ты нормальная вообще?! – смеюсь я в ответ.

– Я – да, а насчёт тебя не уверена, – фыркает Олеся, но быстро становится серьёзной. – Так что ты решаешь, Лиссет?

– Я расскажу Андрею, – мрачнею я и вижу указатель, до города остаётся тридцать километров.

 – А вечером мы с тобой пойдём хоронить мои мечты.

Ключ проворачивается в скважине непривычно тяжело. Или это от того, что мне тяжело? В общем-то, неудивительно, но виновата в своих проблемах как всегда только я. И мне же огребать последствия.

Чувствуя давящую боль в груди, я бросаю сумку на пол, ставлю ноут рядом с тумбой и с выдохом оседаю на стоящий тут же пуф.