Наследие эльфов

Внезапно мелькание прекратилось, уступая место четкому образу.

Помещение было маленьким, темным и напоминало склеп. Но наверняка этого сказать было нельзя: в тусклом свете сальной свечи можно было разглядеть разве лишь несколько бледных молодых лиц, да клочья низко свисавшей паутины. Ближе всего к свету было лицо Стервятника. Он низко склонился над каменной плитой, где лежало несколько косточек человеческой кисти.

Стервятник взмахнул рукой: косточки вздрогнули и застучали, излучая слабое грязно-розовое свечение.

– Отлично! Просто отлично! – пробормотал некромант. – Среди всех этих глупцов лишь ты одна знаешь истинную цену вещам, Хозяйка Цветущей Земли! Лишь тебя я по-настоящему боюсь. Ты отлично умеешь танцевать над пропастью, но сегодня ты оступишься – час пробил! Я призываю Дикий Гон на твою голову – пусть он гонит тебя до самых пределов Мира!

– Отлично, просто отлично! – сказала чужим голосом Лоркан над зеркалом. – В таком случае я призываю Воинство Сидов на твою голову, Старый Стервятник, – пришло время тебе познать наш гнев! – ее слова незаметно и естественно стали словами древнего языка, речь – пением: – Господин Мой, Тот, чей покой хранится Горой, пробудись и пой вместе со Мной!

Стервятник резко обернулся, словно на звук ее голоса, и его лицо исказилось ужасом.

На мгновение он увидел лицо Лори и в то же время лицо Сиды. И на этом ужасающе прекрасном неземном лице играла улыбка. За всю жизнь, наполненную множеством действительно ужасных вещей, Стервятнику не доводилось видеть ничего более зловещего.

Зеркало печально и тягуче застонало.

Герн беспокойно завозился во сне.

– Непременно, но лишь после тебя, – пробормотал он, не просыпаясь.

Ему снились олени: чуткие ноздри трепетали, втягивая морозный воздух, уши подрагивали, словно прислушиваясь; глубокие, влажные, темные, как ночь, глаза вглядывались вдаль, словно ждали чего-то.

Герну снились эльфы: они танцевали. С напряженными сосредоточенными лицами они были похожи на оленей, вслушивающихся в тревожную тишину леса, и одновременно на ткачей, выплетающих сложный узор.

Герну снились стервятники: целые тучи птиц вились в воздухе, заслоняя собой небо, опускались все ниже и ниже, целясь в лицо острыми клювами. Их громкий раздражающий галдеж сливался в слова: «Смерть возьмет тебя! Возьмет тебя!»

– Только после вас! – повторил Герн и махнул рукой, стараясь отогнать птиц.

Где-то совсем рядом вскрикнула женщина.

Герн проснулся.