Наследие эльфов

Но то ли доведенное до рефлекса спокойствие сказывалось, то ли болезненно сжавшиеся губы эльфа, вместо этого она прошептала одними губами:

– Идите. Быстро…

Эльфы, будто бы дожидавшиеся лишь этого, единым движением поднялись из-за стола.

– Иди с ними, Герн, – сказала она чуть громче. – И… – она обвела взглядом все еще стоявших у стола офицеров, – не перемрите там все. Вечером мне понадобится помощь каждого из вас.

Эльфы кивнули и один за другим вышли из комнаты.

Но Герн не двинулся с места. Он стоял у камина, склонив голову, и отблески пламени мерцали в его глазах.

От раздражения и отчуждения, витавшего в воздухе, у него саднило в носу и сосало под ложечкой. В этот момент рука Рура легла на его плечо.

– Хорошо, – наконец сказал Герн. – Только вечером тебе придется многое объяснить, в конце концов, я ученик, а не прислуга.

– В этом смысле тебе лучше валить отсюда, пока цел, – усмехнулся альв, отправляя в рот ложку черничного варенья. – Вряд ли кто-то на этой Горе проживет достаточно долго, чтобы объяснить что-то.

Да и вообще – путь друида это в девяноста девяти процентах случаев путь к смерти.

Лицо Лори изобразило гримасу, долженствующую изобразить подобие улыбки.

– Мой милый Лоувейн, – сказала она дрожащим голосом. – Вы так уверенно говорите подобные вещи… – друид похлопала альва по плечу. – А ведь я знаю вещь гораздо хуже смерти.

– Да, – альв вопросительно посмотрел на нее снизу вверх. – И что же это?

– Такая жизнь, как у тебя, – заключила Лори.

И хотя лицо альва всегда было белее молока, прозрачнее лунного света, все в комнате почувствовали, что он побледнел.

Пока они с Лори сверлили друг друга взглядом, Рурлаф планомерно выталкивал Герна из комнаты. Когда же они уже вышли, альв резко обернулся к двери и крикнул:

– А вас, магистр Рурлаф, я попрошу остаться.

– Ага, – Вил тряхнул золотистой головой. – Они его все-таки выгнали.

Оба эльфа стояли по бокам двери, опершись спиной о кору Дерева.

– Ну как? Сильно тебе досталось? – спросил Эд.

 – Она бывает чертовски черствой, когда сердится.

– А еще она плакса, – добавил Вил.

– И у нее нет чувства меры, – вставил Эд.

– И чувства самосохранения тоже.

– Она добрая девочка.

– Но ее способности слишком тяжелая ноша для такой, как она.

– И тем не менее она все еще жива.

– Уже двести пятьдесят лет как.

– И она управляет этой Землей и ее магией.

– Больше ста лет.

– Именно поэтому мы боимся ее, – заключили эльфы хором.