Последний словотворец. Проклятие богов

– Кристиан в порядке?

– Да что может случиться с этим дуралеем? Протрезвеет, осознает, что наделал, будет пару дней нас избегать, и потом всё придёт в норму.

– Эмилий сказал то же самое.

– Неудивительно: Его Величество знает Ланкайетта лучше всех, – в её голосе промелькнула лёгкая зависть.

– А ты? Давно знакома с Эмилием?

Вивея на мгновение замерла и, пристально поглядев на меня, села в кресло. Она аккуратно расправила своё платье цвета вина.

– Я расскажу тебе лишь затем, чтобы ты не задавал ненужных вопросов кому попало.

Но за это ты должен выпить весь чайник.

В подтверждение своего согласия я отхлебнул из кружки и даже не поморщился от мерзкого болотного привкуса. Вивея удовлетворённо хмыкнула.

– Я беженка из Танмора. Во время войны моя семья покинула северную страну и бежала в Велерос. Родителей убили, а я осталась одна.

После этих слов отвар потерял всякий вкус. Слишком хорошо я понимал, что всё это значило для юной девушки. Чужая страна, она одна, а кругом войска с оголодавшими мужчинами.

Зубы предательски клацнули от мелькавших перед внутренним взором картин.

– Тебе кто-нибудь говорил, что на твоём лице написано всё, о чём ты думаешь?

– Да, и не раз. – Улыбка вышла извиняющейся.

– Впрочем, – она резко поднялась и подошла к окну, встав вполоборота ко мне, – думаю, ты прав в своих догадках, но мне не нужна твоя жалость. Его Величество нашёл меня в одном из военных лагерей и забрал с собой.

Потом привёз во дворец и даровал титул.

Военный лагерь. От этих слов дрожь прошла по телу, а злость превратилась в тошноту. Я даже думать не хотел, через что ей пришлось там пройти. О благородстве солдат слагали легенды и песни, а на самом деле – это были жестокие, грубые и охочие до женского тела звери. Вивея предстала передо мной совсем другой. Хрупкая, но сильная, пытающаяся казаться леди из благородной семьи, чтобы только не опозорить своего короля и оправдать его ожидания.

Она нашла свою сильную сторону в травах и теперь оттачивала мастерство до идеала. Даже у такой прекрасной страны было своё ужасное прошлое. Но теперь я понимал, почему эти двое так привязаны к Эмилию – чувства благодарности, верности и вины заставляли их оберегать короля.

– Если ты сочувствуешь мне, то… – Глаза Вивеи зло вспыхнули раскалёнными угольками.

– Нет, чувствую себя ущербным. – Я долил в кружку вязковатую жидкость.