Огонёк души

Сперва он держал меня взаперти, а потом отправился со мной из Паталы в Верхний мир и показал странному человеку. Радул представил его как доктора. Мужчина запомнился мне тем, что не понравился внешне.

Я привыкла к нагам. Все они высокие, хорошо сложены и обладают приятными чертами лица: в меру крупные глаза, густые ресницы, брови правильной формы, ровный, аккуратный нос, золотисто-смугловатая кожа, хотя и не у всех. Этот же мужчина обладал совершенно чёрными глазами. Складывалось впечатление, что у него отсутствовали зрачки.

Больше всего мне запомнился цвет его кожи – тёмный. Нет, не такой, как у африканца, не чёрный, а асфальтно-серый. На лице доктора выделялся широкий приплюснутый нос, раздувающиеся ноздри. Мне сделалось страшно. Казалось, что он готов был съесть меня живьём. Тогда я ещё не знала, насколько Радул Асланов подлый. Я только вернулась в родной дом и доверяла отцу во всём.

Испугавшись доктора, спряталась за спину Радула. Они о чём-то говорили, но я мало что понимала из этой беседы.

Отчётливо врезалось в память лишь одно слово «глушить».

Спустя два дня отец принёс мне капли и сказал, что у меня такая же болезнь, от которой умерла мама – змеиная хворь. Я должна принимать капли два раза в день: утром и вечером. Если буду хорошей девочкой и всё исполнять в точности, то отец обещал больше не запирать в спальной. Более того, устроит в престижную женскую школу-пансион. Там учились нагини Паталы из знатных змеиных родов.

Я послушалась, поверила, что больна, и принимала исправно капли.

Когда один флакон заканчивался, отец приносил новый. И действительно начала ощущать себя больной. Быстро уставала, часто кружилась голова. Пропал прежний аппетит. Я сильно исхудала.

Радул постоянно твердил, что капли необходимы мне, чтобы продолжать жить. Если я прекращу их пить, то умру, как мама. Я верила отцу. А кому ещё мне оставалось верить?

К тёте Мадине больше не отпускал. Даже видеться не разрешал нам. Радул обвинял её в моей болезни, говорил, что недоглядела, грозился убить всех, если хотя бы приблизятся ко мне.

Отец устроил меня в закрытую школу, как и обещал.

Не скажу, что жизнь моя засияла новыми красками. Нет! Элитное образовательное учреждение оказалось безликим, с серыми стенами и угрюмыми преподавателями, строгими, а порою чересчур жестокими воспитателями.

Ученицам не разрешалось резвиться даже в свободное время. Мы должны были всегда размеренно ходить, и не дай Бог ослушаться.