Огонёк души

– Как свои? Кто свои? Салимовы? Сайф? Самира? Ранбир?

Давлет довольно подмигнул:

– Даже Талгат будет!

– У нас кто-то обручается? – глаза Лизы заискрились любопытством.

– Не угадала! Женится! – объявил Давлет.

– Кто?

– Увидишь сама! Да, милая, драгоценности для невестки приготовь!

– Давлет, а ну говори, кто женится? Кто невестка?

– Всё узнаешь вечером!

– Давлет!

– Милая, дела не ждут! Извини, – махарана поспешно проскользнул за дверь.

Ответа Лиза так и не услышала, от разочарования запустила в дверь подушкой.

ЧАСТЬ 1

Глава 1. Конец спокойной жизни

«Забвение своих собственных

прегрешений порождает бесстыдство».

Демокрит

Ранбир

Если бы кто-нибудь мне сказал, что в 30 лет свихнусь из-за девчонки, то я выбил бы тому наглецу все зубы. Никогда не затруднял влюблённостью свою голову.

В моей жизни присутствовали только две любимые женщины: мама и сестра. Маму помню смутно. Она умерла, когда мне было всего пять лет. Оставила после себя двух близнецов.

Мои воспоминания расплывчатые, а порой и вовсе странные. Почти не помню, чтобы мама улыбалась. В детском сознании она отпечаталась грустной, часто с заплаканными глазами. Давлет рассказывал, что когда мама смеялась, вокруг становилось теплее и светлее. Может быть, но я не помню.

Сестра – прямое доказательство тому, что наша мама всё-таки когда-то смеялась. Самиру я всё детство боготворил, защищал, а потом учил драться. Люблю без памяти. На этом моя привязанность к женщинам и заканчивалась.

Я не влюблялся ни в одну девушку в юности. Скорее, испытывал некое отвращение ко всем этим девчонкам, готовым на всё ради моих денег.

Да, я богат, но никогда не кичился этим, не зазнавался. А женщины… они словно носом чуют денежных мужчин и расставляют сети. Противно.

У меня имелись подруги, с кем я проводил время. Девушки выполняли работу. Платил хорошо. Однако они для меня лишь средство удовлетворения физических потребностей, не более. Никаких нежных чувств не испытывал.

Я не обижал их, уважал, но мы играли свои роли. Все оставались вполне довольными.

Однажды появилась она. Вихрем влетела в мою размеренную привычную жизнь. Я потерял покой. В голове стоял только её образ: хрупкая, в голубом платьице, с длинной светло-русой косой и синими, как глубокий океан, глазами. Её запах ударил в нос, и я готов был схватить девушку там, на Казанском вокзале, но Давлет уже мысленно объявил её своей. Я не мог пойти против старшего брата.