Когда цветёт папоротник

А ты ложись и отдохни хорошенько, у тебя ещё пара часов свободных.

– Надень что-нибудь сверху. На улице прохладно, – Ульяна высвободилась из объятий брата и, стянув с крючка отцовскую косоворотку, заботливо накинула ему на плечи. – Удачи.

– Спасибо, – он поцеловал сестру в макушку и вышел.

Пока Радомир шёл по просёлочной дороге, сопровождаемый лаем дворовых собак, его не покидала мысль о пропавшей девочке. Её искали всем посёлком, прочесали весь лес, но так и не нашли. Вдруг Ульяна права, и бедняжку, в самом деле, утащили русалки?

– Глупость какая,– хмыкнув, пробубнил он себе под нос.

 – Подумать только – я повёлся на Ульянкины россказни о болотных девицах.

Он миновал поле и по едва заметной тропинке свернул в чащу. Лес встретил его глухой тишиной, влажным воздухом и запахом сырой почвы, древесины и хвои. Погружённый в размышления, Радомир не заметил, как очутился у злополучного пруда. Странно, ведь он никогда не бывал здесь ранее, за исключением того дня. Ноги сами привели его сюда.

Он осмотрелся – в прошлый раз было не до любования окрестностями. Озеро, окружённое рогозом и камышом, оказалось гораздо больше, чем он думал. Над водной поверхностью поднимался густой серый туман, расползающийся далеко за пределы водоёма. Одинокое раскидистое дерево прямо у воды, поднимало свои ветви высоко в небо. Несколько толстых корней стелились по земле и пропадали в мутно-зелёных глубинах пруда.

Взгляд упал на примятую траву – место, где его неделю назад обнаружили Ульяна и Злата.

В памяти невольно всплыл образ Милорады и всё, что произошло до встречи с ней. Может ли быть такое, что он сам придумал спасительницу, отчаянно хватаясь за жизнь в попытках выплыть? Бессвязные картинки калейдоскопом закружились в его голове: просьба о помощи; чьи-то скользкие руки, обхватившие его без возможности освободиться; горькая вода, проникающая в лёгкие; странная вспышка света. И вот он уже лежит на земле, а над ним склонилась незнакомая девушка.

Усталость и головокружение от неясных обрывков воспоминаний накатила на него.

Потеряв равновесие, Радомир навалился на валун позади себя, неосознанно сжав привязанную к поясу флейту. Придя в себя, он вытянул её и задумчиво покрутил в руках.

«Русалка. Надо же было придумать такое, – он мысленно ухмыльнулся и поднёс флейту к губам. – А если это и так, я хочу, чтобы ты услышала мою музыку. Где бы ты сейчас не была, я играю её для тебя, Милорада».

По округе полились тихие мелодичные трели.