Бриллианты с царской иконы

У меня прекрасная, небедная семья. Я бы обеспечил вас всем необходимым.

Фанни отвернулась и стала смотреть в окно, на мокрые тротуары.

Наглость корнета была ей неприятна. Впрочем, не столько неприятна, как мысль о том, что он прав. Николай Романов мог бы пригласить ее сегодня на торжество, наконец представить как свою невесту, но ему не пришло это в голову.

Фанни вдруг захотелось наказать своего любовника.

– Знаете, я передумала ехать домой, – весело сказала она. – Неподалеку от моего скромного жилища есть прекрасная кондитерская, а я обожаю пирожные.

– Понял! – воскликнул Николай с радостью. – Я тоже обожаю пирожные.

Он приказал извозчику поторопиться.

В тот вечер Фанни не отдалась ему, они расстались возле ее подъезда, но Николай не торопил события. Он согласился на роль преданного друга и встречался с балериной так часто, как она могла себе это позволить.

День за днем хитрый корнет внушал женщине, что Романов никогда не женится на ней, и Фанни начинала ему верить.

Впрочем, поведение великого князя подтверждало слова Савина. Он так и не делал ни одного решительного шага, и госпожа Лир решила отомстить ему.

Сначала балерина отдалась Савину без любви, просто чтобы успокоить свою гордость, но потом неожиданно для себя поняла, что не может жить без этого человека. Савин стал ей необходим как воздух.

Конечно, она продолжала встречаться и с Романовым, не представляя, как порвать с ним, – Фанни боялась последствий.

Николай Константинович чувствовал охлаждение возлюбленной и очень страдал.

А потом преданные друзья донесли: балерина предпочла ему корнета Савина.

Это повергло великого князя в шок. Как простой корнет, хоть и дворянского происхождения, украл его жемчужину? Это неправда, этого просто не может быть!

Но однажды он сам последовал за возлюбленной и убедился в правоте друзей.

Николай сначала поехал в ресторан, где выпил несколько бутылок шампанского, потом приказал везти его во дворец и, бесцельно бродя по комнатам Мраморного дворца, диким взглядом окидывал ценности, украшавшие его стены. Кроме дорогих картин, здесь висели иконы, и одна, икона Божьей Матери, которой царь благословил на брак его родителей, блеснула бриллиантами, украшавшими ее оклад.

– Я осыплю ее этими бриллиантами, – сказал он твердо и сжал кулаки.