Бриллианты с царской иконы

– Новенький, – мрачно отозвался Коля и опустил голову.

– Тогда позвольте представиться – Павел Савицкий. – Лицо у стройного мальчика было тонкое и благородное.

Савин напрягся. Он где-то слышал эту фамилию. Вполне возможно, ее не раз упоминали родители, следовательно, семья мальчика принадлежала к высшему обществу. Впрочем, ничего удивительного, здесь учились дети важных сановников и богатых купцов.

– А я Николай Савин. – Под команду Алексея мальчики медленно двинулись в столовый зал. – Трудно тут учиться, наверное.

 – Он скорее констатировал, чем спрашивал.

Павел тряхнул соломенным чубом:

– Ничего, можно привыкнуть. Поначалу мне казалось, что я никогда не привыкну к лицейскому распорядку. А потом ничего, даже понравилось. Правда, пошалить нельзя. Тут с шалостями строго. Провинившихся садят на полдня в темную комнату. – Он зевнул и прикрыл рот рукой. – А это, согласитесь, скучно.

Стройная шеренга вошла в большой столовый зал, и лицеисты стали рассаживаться по своим местам.

Гувернер беспокойно обвел глазами зал в поисках свободного места для новенького и усадил Николая рядом с рыжим веснушчатым пареньком с большим смешливым ртом.

– Принимайте нового товарища!

Рыжий, цветом волос напоминавший Коле клоуна из цирка, хмыкнул:

– Здравствуйте. Я Иван Полетаев.

Коля назвался и без аппетита принялся хлебать наваристый суп.

– Что после обеда? – шепнул он рыжему. – Сон?

Савин привык, что после обеда отец погружался в спячку, как медведь зимой, и его храп доносился до гостиной.

Иван расхохотался:

– Сон? Как бы не так. Лекции у нас, господин Савин. Сейчас пойдем на чистописание. А потом еще уроки. Да не переживайте вы так! Привыкнете. Кстати, прогулки по саду у нас очень часты. Вам здесь понравится.

Коля ничего не ответил, только мрачно посмотрел на рыжего.

Он хотел сказать, что ему здесь не понравится никогда, это совершенно точно, как дважды два четыре. А еще он убежит отсюда, дайте время – и убежит. Но стоило ли открывать душу богатеньким мальчикам? Вряд ли они бы поняли его.

Скорее всего, лицеисты выдали бы его надзирателям, которые постарались бы ограничить его свободу.

Савин отставил тарелку с недоеденным супом и принялся катать хлебный мякиш.

Гувернер тут же сделал ему замечание, и Николай досадливо поморщился.

Вскоре Алексей снова строил их в шеренгу. Лицеисты пошли в класс, на урок чистописания.

Профессор Иванов, тучный отечный мужчина, не понравился Савину.