Диадема Марии Тарновской

Закончив, он театрально поклонился и снова сел рядом с Брюсовым.

– Прелестно! – прошептала Тарновская, пораженная музыкальностью стихотворения. Она подумала, что, вероятно, в нем был глубокий смысл, который ей не удалось постичь. – Гений! Ваш муж – гений!

Гиппиус высокомерно посмотрела на гостью.

– Почитайте-ка свои стихи, дорогая, – надменно проговорила она, укоряя себя за то, что сразу не уделила внимание творчеству этой молодой особы – так было принято в ее салоне.

Тарновская стушевалась:

– Позвольте… Мне неловко, я не смогу… – Мария подумала, что едкая, язвительная Зинаида высмеет ее произведения, и литературная богема навсегда отвергнет жену богача Тарновского.

 – Я прошу позволения сделать это в следующий раз, – робко промолвила молодая женщина, теребя пуговицу серого платья.

Гиппиус тряхнула золотистыми волосами:

– Что ж, ваше дело. Давайте договоримся, что вы пришлете мне свои стихи по почте. Я почитаю и обязательно напишу вам, стоит ли заниматься литературой.

Мария поклонилась этой необыкновенной даме:

– Я так и сделаю.

Она засобиралась в гостиницу, и Гиппиус, проводив гостью до дверей, довольно равнодушно с ней простилась.

Мария быстро сбежала по большой мраморной лестнице и, оказавшись на улице, с удовольствием вдохнула свежий вечерний воздух.

Муж, как верный паж, ждал ее у подъезда и, подхватив под руку, потащил в экипаж, предусмотрительно нанятый еще час назад:

– По дороге расскажешь, как тебя приняли. – Его маленькие глаза загорелись необычным блеском – такое всегда бывало, когда речь заходила о хорошей гулянке.

 – А сейчас едем в ресторан Бореля. Волоховы нас там ждут. Ух и повеселимся…

Мария слегка кивнула, не выразив радости. Она еще находилась под впечатлением поэтического салона Гиппиус.

Разбитной извозчик довез молодых до Большой Морской и высадил возле дома, на первом этаже которого располагался один из самых модных ресторанов Петербурга. Расплатившись с извозчиком и щедро добавив ему на чай, Василий повел Марию внутрь.

Ее поразило великолепие огромного зала, белоснежные скатерти, тяжелые синие бархатные занавеси на высоких окнах. Юркие официанты, все как один смуглые и черноволосые, сновали между столиками, разнося подносы, наполненные едой.

Пахло так аппетитно, что Мария почувствовала голод. Чета Волоховых, занявшая стол у окна, махала им руками:

– Идите сюда!

Василий почти подбежал к ним, его переполняло желание как следует покутить в знаменитом ресторане.

– Садитесь.