Диадема Марии Тарновской

Они с женой любили шумные компании, когда беспутные отпрыски богатых семей собирались вместе, формально – чтобы обсудить новый модный роман, на самом деле – чтобы напиться и испытать все возможные наслаждения благодаря наркотикам. Этот вечер не стал исключением. Тарновские немного задержались и, когда вошли в гостиную, увидели, что гости уже изрядно пьяны.

Дарья Волохова, раскрасневшаяся от выпитого вина, подскочила к чете и, взяв Марию и Василия под руки, повела к столу. Закусок почти не было, зато обилие спиртных напитков поражало и будоражило.

Не дожидаясь приглашения хозяйки, Василий налил себе полную рюмку водки и, крякнув, выпил.

Дарья извлекла из груды бутылок одну, зеленоватую и пузатую, и протянула Марии вместе с бокалом:

– Это ваш любимый абсент. Угощайтесь.

Тарновская не заставила себя упрашивать. Этот напиток всегда улучшал настроение, наполнял энергией, будоражил кровь. Она быстро опьянела и уснула на мягком диване. Кажется, кто-то пытался ее разбудить, но ему это не удалось.

Женщина проснулась, когда за окном уже брезжил рассвет, и с изумлением увидела, что лежит на диване голая. Скомканное платье валялось рядом на полу как ненужная тряпка. Рядом с ним храпел какой-то молодой человек в одних трусах. Незнакомый лысоватый господин, раскинув руки, примостился прямо на ковре, и его розовая обнаженная грудь, покрытая редкими черными волосами, будто отсвечивала в тусклых лучах солнца.

Мария приподнялась, закрываясь покрывалом. Василий, тоже полураздетый, спал в обнимку с какой-то блондинкой.

Остатки еды на столе, свидетельствовавшие об обильном застолье, вызвали тошноту. Женщину вырвало прямо на пол, и она, лихорадочно вытирая подбородок, вскочила, натягивая платье.

От резких, торопливых движений оборвались крючки и запрыгали на полу. Сорвав со стула чей-то платок, она бросилась к мужу и принялась расталкивать его:

– Васюк, просыпайся. Пойдем отсюда.

Василий открыл голубые глаза, растерянно заморгал и пробормотал:

– Я хочу спать.

Осознав, что наркотический сон может быть тяжелым, Мария оставила мужа в покое, как он и просил, кутаясь в платок – проклятый озноб не проходил, терзая измученное тело, – подошла к входной двери и распахнула ее.

Свежий воздух принес облегчение, и женщина, стараясь не привлекать взглядов прохожих, торопливо пошла домой.

Дома она велела служанке набрать ванну и категорически отказалась от завтрака.

Тошнота усилилась.