Лестница, ведущая вниз

Девочка права, судьба ее предрешена, она должна умереть, причем никоим образом не задев его, так пусть перед смертью поверит в сказки, которые никогда не читала.

– Давай отложим этот неприятный разговор. – Валерий поднялся с кресла. – Думаю, мне придется выполнить твои требования. Ванна не остыла?

Девушка тоже встала и направилась в ванную комнату. Ликования по поводу решения этого вопроса она не испытывала, такие, как Полоцкий, так быстро не сдаются. Однако сегодня она одержала маленькую победу и заставила этого борова понервничать.

Что будет завтра, известно одному богу. Для нее завтра наступит обязательно, а потом… потом придется поломать голову. Теперь она всегда должна быть впереди на шаг от своего любовника. Через ее труп он не перешагнет.

Глава 9

Анатолий Иванович Махов спокойно выслушал по телевизору выпуск новостей, посвященный убийству Дианы Полоцкой, придвинул к себе телефон и стал набирать номер бывшего друга. На другом конце провода трубку взяли моментально:

– Я слушаю!

Голос Филиппа Григорьевича не изменился с годами, оставаясь таким же твердым и резким.

Да и сам Беспалов словно законсервировался, только седели густые черные волосы, напоминая о том, что этому представительному мужчине уже не тридцать и не сорок. Горделивая осанка, моложавое лицо, стройная, подтянутая фигура… Никто бы не дал бывшему исполкомовцу его семьдесят пять, в то время как Махов, его ровесник, давно уже выглядел гораздо старше. Причина этого была понятна и проста. Беспалова миновали невзгоды и печали, жизнь поворачивалась к нему только самыми приятными сторонами, и до гибели дочери Филипп Григорьевич не испытывал сильных встрясок.

– Здравствуй, Филипп! Узнал? – Анатолий Иванович усмехнулся. – Впрочем, неудивительно, если не узнал… Столько времени прошло… Да и незначительный я человек…

– Кто это? Представьтесь! – даже отойдя от дел, Беспалов разговаривал командирским голосом.

– Твой бывший друг и соратник Махов, – отозвался старик.

– Анатолий? – бывший друг произнес это имя столь же бесстрастно, как и «я слушаю».

– Вспомнил все-таки, – Махов вздохнул. – Знаешь, зачем я звоню? Ни в коем случае не для выражения соболезнований. Я давно мечтал задать тебе вопрос: каково без единственного ребенка? Кстати, ты уже осознал это или мне позвонить еще?

– Я никак не причастен к гибели Егора, – отозвался Филипп Григорьевич.

– И все же я считаю тебя убийцей моего мальчика. – Махов почувствовал, как спазмы сжимают горло.