Медальон Таньки-пулеметчицы

Так вот, мне показалось… Я даже проверил… Ездил туда… Интересно получается…

Бедная парализованная жена застонала громко, протяжно, наверное, удивляясь, почему верный супруг не спешит на ее зов, и Пахомов оборвал себя:

– Ладно, об этом потом. Оставьте свой телефон, я вам позвоню. Обязательно позвоню. Мне нужно рассказать вам что-то очень любопытное… Но потом, уже в следующий раз.

Рубанов вытащил визитку и сунул в холодные руки старика.

– Да-да, конечно, звоните, – торопливо произнес он и, кивнув, направился по протоптанной дорожке к остановке автобуса.

Василий Петрович юркнул в дом.

Глава 8

Москва, 1941-й

Таня открыла глаза и удивилась, что на улице было довольно светло. Время явно перевалило за семь, и девушка потянулась к тумбочке, чтобы посмотреть на будильник с неработавшим звонком. Да, она не ошиблась. Большая стрелка замерла на семи, а маленькая приближалась к половине. Черт бы побрал эту старуху, которая забыла ее разбудить. Таня вскочила с постели, протирая заспанные глаза, и, услышав голоса под окном, выглянула во двор.

На ее удивление, половина общежития стояла возле старенького репродуктора, прикрепленного к столбу, и прислушивалась к вылетавшим из него словам. Маркова обратила внимание на серьезные, сосредоточенные выражения лиц, как молодых, так и старых, и слезы, которые большинство из них утирали платками. Проведя расческой по волосам, девушка выскочила на улицу.

– Что случилось? – спросила она у первой попавшейся навстречу женщины. Та ответила, размазывая влагу по впалым щекам:

– Война, деточка.

Германия на нас напала.

Таня прикрыла рот рукой:

– Этого не может быть. Я слышала, что Германия обещала этого не делать.

– А вот сделала, – простонала женщина и схватилась за сердце. – Ох, горе-то какое. Муженька моего и сыночка обязательно заберут. Как же я одна останусь, словно сиротинушка?

Девушка прерывисто обняла ее:

– Война, если и началась, то скоро закончится, тетя Клава. Наша Красная армия непобедима. Да и вообще русский народ не сломить никому.

Вспомните французов. Наполеон далеко ли прошел? Хорохорился-хорохорился, Москву взял, а потом как драпал? Ух и дали ему жару! – Ее щеки раскраснелись, как спелые вишни, пухлые губки дрожали от волнения. – Сам пришел мира просить, да Кутузов – молодец, его и слушать не стал. Так и с Гитлером будет, вот увидите. Не пройдет и месяца – назад побежит.

– Ты вправду так думаешь? – пожилая женщина с надеждой посмотрела на нее.