Медальон Таньки-пулеметчицы

Соседка всплеснула натруженными руками с узловатыми пальцами:

– Статью? Неужели Петрович был Героем труда али подвиг какой совершил?

– Скорее, Герой труда, – замявшись, ответил Виталий.

Женщина прищурилась, и журналист заметил, какие пушистые у нее ресницы.

– Надо же, а я никогда не спрашивала, где он работал. Да и вообще мы с ним мало разговаривали… – Она обернулась, мельком взглянула на свой дом. – С моим алкоголиком-муженьком возни, как с парализованным. Ежели тверезый – еще куда ни шло, хотя и бездельник, каких свет не видывал.

А когда пьяный… Уж лучше на глаза ему не попадаться. Только и уйти из дома надолго тоже нельзя, – с горечью призналась она. – Он с пьяных глаз хатенку нашу разнесет, без жилья оставит.

– А вы его оставьте, а сами… – Рубанов не успел договорить. Соседка схватилась за щеку, будто страдая от зубной боли, и запричитала:

– Да куда же я поеду-то? У сыночка – он в Выборге живет – трое мал мала меньше. Сами еле концы с концами сводят.

Я все думаю: придет время, продам дом – тогда и переехать к ним можно, все не на шее сидеть. – Она заморгала, прогоняя непрошеную слезу. – Совсем тебя заговорила. Сегодня ты тоже хотел его увидеть?

Виталий выпалил первое, что пришло ему в голову:

– Зажигалку я вчера забыл в его кабинете – подарок матери. Пришлось сегодня вернуться. Да только вот… – Он грустно улыбнулся. – Не ожидал таких новостей.

– Да, жалко Петровича, – вздохнула женщина и толкнула его локтем.

 – Но зажигалку тебе вернем. До приезда сына наш участковый ключики мне оставил. Я прибраться хотела. Пойдем, проведу.

Она по-хозяйски взяла его под руку:

– Идем, идем. А кур я потом отловлю.

Они поднялись на расшатанное крыльцо, и соседка сунула ключ в ржавый замок. Впрочем, он открылся довольно легко, пропустив гостей в осиротевший дом. Рубанов заметил про себя: раз участковый разрешил прибрать в доме, значит, не предполагает убийство, не боится, что затопчут улики.

– Фаю в больницу увезли, – пояснила соседка, скидывая в прихожей резиновые сапоги. – Сынок-то потом ее заберет, чай, уже в пути из Питера. – Она взяла жестяное ведро и веник, которые стояли у стены вместе с вычищенной обувью. – Полы помою. Да ты проходи в кабинет, не стесняйся, ищи свою зажигалку.

Виталий тоже разулся и с каким-то трепетом прошел в маленькую комнатку, много лет служившую хозяину местом для размышлений.