Наследство племени готов

– У тебя есть дочь, – буркнул детектив, – и ей, возможно, не понравится наличие сводной сестры. Светка будет страдать. Ты считаешь, она это заслужила? Кстати, как она отреагировала на смерть Леонида? Или ты ей еще не сказал?

Молчание Громов воспринял как знак согласия. Его сестра еще не знала о смерти Леонида.

– Я хотел попросить тебя, чтобы ты ей сказал. – Воронцов съежился, будто сдулся, согнулся в кресле. – И еще я бы хотел, чтобы ты отыскал мою дочь. После того как… – Он нервно глотнул и закашлялся.

 – Ну, как все закончится, пожалуйста, поезжай в Приморск.

Громов ничего не сказал.

Вадим Сергеевич заерзал:

– Неужели ты откажешь мне в такую минуту?

Глядя на родного человека, в одночасье состарившегося лет на десять, убитого смертью единственного наследника, Виталий не смог отказать:

– Хорошо, я выполню твою просьбу.

В потускневших глазах дяди словно появился лучик солнца.

– Спасибо, сынок, – всхлипнул он. – Большое спасибо. А сейчас… – Дядя не договорил.

В комнату, как вихрь, ворвалась Светка, в рваных джинсах (Виталию всегда было непонятно, почему они вошли в моду – раньше в таких лохмотьях ходили нищие) и в канареечной кофте.

Она обожала немыслимые люминесцентные расцветки и выглядела в них нелепо, неряшливо.

– Папа, папочка! – Девушка кинулась к отцу и упала перед ним на колени. Худенькие плечики вздрагивали, соломенные волосы паклей вздыбились на голове. – Папочка, скажи, что это неправда! Папочка, Леня не мог умереть!

Вадим Сергеевич еще больше сгорбился, словно пытался раствориться в кресле, и Света, тяжело поднявшись, ринулась к Виталию:

– Виталик, это правда? – Она истерически кричала, и Громов плеснул ей в стакан воды из графина, стоявшего на столе:

– Выпей.

Она оттолкнула руку брата:

– Значит, это правда, что сказал твой Санек! – Девушка упала на ковер и забилась в истерике. Ее короткие худые ноги колотили по паркету, лакированные черные туфли на низком каблуке покрывались царапинами.

Громов попытался поднять девушку:

– Света, нам всем нужно быть мужественными.

Пожалей отца.

– Господи, кто пожалеет меня! – Виталию удалось поднять Свету, и она забилась в его сильных руках.

Громов размахнулся и залепил ей пощечину. Дядя по-прежнему безучастно сидел в кресле. Пощечина немного успокоила девушку, и она, сжав кулачки, опустилась на диван.

– Как это произошло?

Виталий решил не говорить ей правду – это еще больше расстроило бы ее.

– Сердечный приступ.