Пока жизнь не разлучит нас

Налил себе полный стакан виски, не разбавляя, залпом выпил и упал на кровать. Пусть эта женщина гонит его, но он не хочет уходить. Она должна понять…

Скрипнула дверь, и Вика вошла в комнату.

– Ты еще здесь? Я думала, умчался к своей женушке.

Он медленно поднялся:

– Ты моя жена.

– Правда? Ну-ка, покажи паспорт.

– Я сейчас не могу оставить Димку. У него переходный возраст. Подожди еще немного.

Виктория вытянула губы:

– Сколько ждать?

– Ну, около года.

Она свистнула:

– Ничего себе! Да за год я найду себе другого.

Георгий подошел к ней:

– Я клянусь тебе, год, может, меньше. Ну дай Димке подрасти.

Вика плеснула в бокал вина.

– Зачем?

Мужчина вынул из кармана последний козырь:

– Я сейчас занимаюсь покупкой квартиры для тебя. Очень хорошей, двухкомнатной. С видом на море. Ты о такой всегда мечтала. Кроме того, я уже почти купил ту дачу, на Лазоревом мысу, которую ты давно присмотрела.

Женщина оторопела:

– Но хозяева не хотели ее продавать.

– Надо уметь уговаривать. Чего только не сделаешь для любимой женщины!

Виктория прищурилась:

– Обещаешь, что ждать придется не больше года?

– Чтоб я сдох.

Она немного смягчилась:

– Ладно, будь по-твоему. – Виктория взяла его за руку. – В конце концов, я тоже люблю тебя. Да и Димка твой мне нравится. Я всегда мечтала о таком сыне.

– Мы его обязательно родим, – пообещал Георгий, прижал женщину к себе и заглянул в черные глаза с золотыми искорками: – А ты бы приняла Димку?

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Вика.

– Когда я разведусь с Людмилой, я заберу у нее Диму, если ты не будешь возражать, – признался он.

Вика улыбнулась уголками губ:

– Конечно, нет, Гоша.

От ее низкого глуховатого голоса бросало в дрожь. Он прижал ее к своей груди:

– Спасибо, родная.

Его пальцы проворно расстегивали пуговицы на шелковой блузке:

– Пойдем в кровать?

Она не сопротивлялась:

– Да, любимый.

Георгий увлек ее в постель.

Кинолента воспоминаний вдруг оборвалась, словно кто-то остановил ее, и мужчина налил себе бокал минеральной воды. Он и не представлял, что эти воспоминания так измотают его. И все же хотелось вспоминать дальше, однако больше ничего не высвечивалось. Впрочем, возможно, на сегодня этого было достаточно. Он посмотрел на часы, выпил лекарство и лег на кровать, потом вскочил, отыскал листок бумаги и ручку и принялся лихорадочно записывать.