Принц, нищий и маньяк

Эта женщина уже не следила за собой, не ходила на собрания, не смотрела в дневник сына. Да какой там дневник, если она забывала даже покормить его! В школе скоро обо всем узнали. Учителя (не все, разумеется) с какой-то злобной радостью ставили ему двойки, словно отыгрываясь за прошлое, когда похожая на дорогую куклу дама диктовала им свои условия и подкрепляла их деньгами. Впрочем, мама уже не напоминала дорогую куклу. Лицо ее с прекрасной когда-то белой кожей приняло землистый оттенок и отекло, волосы редкого пепельного цвета потускнели и теперь напоминали мышиную шкурку по густоте и цвету, стройная фигура расплылась, сделалась карикатурной: большой живот и тоненькие, как соломинки, ноги.

Теперь это был не родной человек, а какая-то машина-автомат по поиску денег на выпивку. Из квартиры выносилось все, что можно было продать. «Жигули» загнали в первую очередь.

– Мама, ты говорила, что деньги за машину – гарантия успеха моего поступления в медицинский институт, – канючил Валерий. Тогда он еще о чем-то мечтал.

– И так поступишь, – отрезала она.

– А если не поступлю?

– Тогда я отправлюсь с тобой, подадим апелляцию. Я устрою этим взяточникам!..

В институт его, конечно, не приняли, хотя экзамены он сдал неплохо. Не хватило полбалла. Мать, разумеется, никуда не пошла. В тот день она надралась до чертиков и спала на старом диване, не дрогнув даже тогда, когда расстроенный сын, не увидевший свою фамилию в списках счастливых студентов, подергал ее за плечо. Будь проклят этот день! Именно тогда ему впервые мучительно захотелось выпить, и он приложился к початой бутылке водки.

Сразу забылись все проблемы. Думалось только о хорошем. Медицинский отошел на задний план. Валерий уснул, свернувшись калачиком на раскладушке, а утром встал с раскалывавшейся головой. Мать не ругала сына, наоборот, она его поняла. Опохмелившись, юноша почувствовал себя значительно лучше, а вечером уже составил матери компанию. Впервые за долгие годы они сидели в кухне и мечтали.

– Не суди меня строго, Валерка, – заплетающимся языком говорила женщина.

 – И не думай, что я совсем не интересуюсь твоим будущим. Да, я пропила машину! А кто бы на ней ездил? Отец предупреждал: на ней надо ездить, ухаживать, а то пропадет. Кто бы этим занимался? Я? Ты?

Он пожимал плечами. Возможно, мать и права.

– В армию я тоже тебя не пущу, – продолжала женщина. – Уйдешь – кому я буду нужна? Я отмажу тебя от армии, пройду курс лечения и устрою тебя в институт.