Раб всех моих желаний

Полуразрушенные частные дома зияли пустыми глазницами окон, из которых выбивались поросли вишни и сливы. Огромные ямы во время дождя наполнялись водой, и ветер разносил по округе нестерпимую вонь отбросов. Здесь до сих пор, как в средние века, хозяйки выливали помои на узкие улочки.

Владимир нечасто бывал тут и каждый раз ужасался: этот район стал бельмом на глазу чистого курортного города. Неужели городским властям совершенно наплевать на него? Сейчас, шагая по мощенной серым булыжником улице, он думал о другом: как получилось, что ему ни разу и в голову не пришло проводить Галю до ее дома? Как же по-скотски относился он к этой девушке…

Нужный дом Владимир отыскал не сразу.

Металлическая табличка с указанием названия улицы и номера дома отсутствовала. Видимо, когда-то хозяйка сама намалевала цифру белой краской, но дожди и время стерли все следы. Гоголев тихонько постучал в ветхую калитку, неизвестно как державшуюся на одной ржавой петле.

– Кого еще там черт принес? – послышался недружелюбный возглас.

Его явно не ждали.

Мужчина решил быть предельно вежливым.

– Пожалуйста, откройте!

– А ты кто?

– Это Охотская, восемь? Мне нужна Галя.

Калитка распахнулась, и перед ним предстала старуха в грязном засаленном халате неопределенного цвета. Фонарь рядом с домом осветил ее морщинистое злое лицо. Из-под платка выбивались космы седых волос.

– А ты Гале кто будешь?

– Друг.

Не спрашивая разрешения, он прошел на участок и замер. Одноэтажный, с кое-где облупившейся штукатуркой домик, с покосившейся трубой и выбитыми стеклами, словно сошел со страниц книг русских писателей позапрошлого века, изображавших нищету крепостных крестьян.

Рядом с ним примостилось ветхое деревянное строение, почерневшее от непогоды, с прохудившейся крышей.

«Времянка», – с ужасом подумал Владимир. Здесь столько времени ютилась его девушка. Он перевел взгляд на хозяйку. Та стояла, подбоченясь и созерцая непрошеного гостя.

– Вы позовете Галю?

Синие губы скривились.

– Ты сказал, что ее друг. Что же, не знаешь, что ее нет?

– Она уже съехала?

Выцветшие глаза пробуравили его насквозь.

– Вот именно.

– А… куда?

Она заквакала, изображая смех.

– Хороший друг!

– Я друг с ее работы. Правильнее сказать, коллега. Давно она уехала?

– Вчера утром.

– И не оставила адреса?

– Я у постояльцев этого не спрашиваю.

Гоголев понял: больше из нее ничего не вытрясешь. Он повернулся к калитке:

– До свидания.