Сокровища Рождественского монастыря

Она давно перед Денисом задом крутила, – она подошла к дочери и обняла. – А ты подожди с разводом. Он любит тебя и детей. Думаешь, твой отец всегда сохранял мне верность?

– Мама, я ничего не думаю, – Вика бросила дольки помидора в миску. – Он сам мне об этом сказал. И добавил, что после операции брезгует ко мне прикасаться.

– Так и сказал? – Галина Петровна снова взялась за нож, чтобы успокоить нервы. – Вот гад. Может, перебесится?

Дочь покачала головой:

– Нет, мама, не перебесится.

– Я позову отца, – мать снова бросила нож и побежала в гостиную.

Вика услышала шелестящий шепот, и вскоре отец, тоже побледневший, положил на плечи дочери свои тяжелые руки.

– Значит, это правда?

Женщина кивнула, и так долго сдерживаемые слезы хлынули из покрасневших глаз.

– Да, это правда. – Она вдруг сжала кулаки. – Скажите, какая вещь в нашей квартире когда-то была украдена? – Вика вскочила, опрокинув табуретку, и бросилась в гостиную.

стревоженные родители двинулись за ней.

– Скажите, она здесь? Где вы ее прячете?

В серванте трясся хрусталь, звенели дорогие фарфоровые сервизы, и Галина Петровна испугалась, что Вика разгромит всю антикварную посуду.

– Да прекрати ты, сумасшедшая, – прикрикнула она. – Сейчас все расколотишь. А это, между прочим, наш кусок хлеба.

– Где, где эта вещь? – Вика будто не слышала, и отцу пришлось скрутить ее и силой усадить на диван. – Умоляю, дайте ее мне.

– Да про какую такую вещь ты говоришь? – удивленно проговорила мама.

Вика повалилась на диван и уткнулась носом в подушку.

– Цыганка, – выдавила она сквозь рыдания. – Она сказала, что я тяжело заболею и потеряю мужа, если не выброшу вещь, которая находится в моем доме.

Родители переглянулись, и мать всплеснула руками. С ее смуглых щек уже сходила бледность.

– И ты поверила какой-то гадалке? – она села рядом и стала гладить вздрагивавшие плечи дочери.

– Но я заболела и потеряла мужа, – Вика продолжала рыдать. – Мамочка, умоляю тебя, скажи, какая вещь могла принести мне такие беды…

– Да ты просто спятила! – Галина Петровна ударила кулаком по кожаной обивке дивана. – Мы с отцом в жизни не брали чужого. Все, что ты здесь видишь, досталось нам от твоих деда и прадеда.

– Значит, брали они, – Вика резко поднялась, и мать с жалостью посмотрела на ее заострившееся лицо.