Убийственное кружево орхидей

Но я утверждаю: я ни разу не видел этого человека и у меня не было никаких причин его убивать.

– Мы не станем ждать до завтра, – заявил милиционер. – Ты проедешь со мной – сегодня же! – Он резко перешел на «ты».

– Зачем?! – удивился Александр. – Говорю же, я никого не убивал! И потом, только полный дурак прикончил бы своего недруга у себя же в доме, а затем позвонил бы в милицию!

– Не скажи, – хмыкнул оперативник. – Иногда так народ и поступает, рассчитывая, что мы будем рассуждать подобным образом.

– Значит, так поступают идиоты и кретины, – отозвался Пименов.

Майор скривил тонкие губы:

– Давай, собирайся! Поболтаем в отделении.

Журналист понял, что ему придется проехать с Истоминым.

– Я позвоню матери, – просительно произнес он. – Она сейчас на дежурстве в госпитале, будет нервничать, если не застанет меня в выходной день дома.

– Звони, – равнодушно разрешил майор.

Дрожащими пальцами Александр набрал номер госпиталя:

– Мама, у меня срочная командировка… – при этих его словах майор выразительно хмыкнул.

 – Не знаю, когда вернусь. Придешь домой – не волнуйся!.. Ну, все, я готов, – обратился Пименов к Истомину.

– Ты зря не сказал матери правду, – заметил тот. – Возможно, мы еще не раз наведаемся к вам домой. Думаю, и ей не удастся избежать допроса.

– А я надеюсь на лучшее! – И Александр распахнул дверь.

* * *

Молодому человеку никогда не приходилось ночевать в КПЗ, или, как называли его теперь, в изоляторе временного содержания.

Майор решил отложить допрос до утра, когда придут результаты вскрытия, приказав конвойному проводить задержанного.

Камера располагалась в подвале отделения милиции.

«Без окон, без дверей, полна горница людей», – вспомнилась Александру старая загадка. Окон тут действительно не было. Железная дверь, гостеприимно распахнувшаяся при его появлении, вызвала в Сашиной душе приступ острого уныния.

Полкамеры занимало сколоченное из досок возвышение. У одной стены, выкрашенной в синий цвет и «искусно» расписанной и разрисованной задержанными, красовалось нечто вроде большого широкого плинтуса – вместо спального места.

Обстановка словно бы давала понять: хотя КПЗ – это еще не тюрьма и вроде бы тут все еще не так серьезно, однако просто так отсюда не выбраться. Пименову стало не по себе. Он огляделся и заметил щупленького мужичонку, протиравшего глаза грязным платком. Вероятно, этот «клиент» крепко спал тут до появления журналиста.